Грани

-ПЯТНИЦА 21:01-

Это было похоже на deja vu.
Странное ощущение.
Как будто во рту тает ментоловый леденец и холодит нёбо.
Мартовский вечер. По комнате расставлены зажженные свечи. Романтика. Мы лежим на полу.  Мы – это Итон и я. Тут же рядом стоит бутылка белого вина и два бокала. Мой бокал пуст.  Звучит песня Элвиса Пресли. Что-то про любовь. Мне  по душе эта песня. Мне вообще по душе песни про  любовь. В них всегда столько красивых слов. Когда нет почвы для поступков, утешаешься красивыми словами.  Вокруг и внутри состояние покоя и расслабленности. Сюрреализм. В трехмерном пространстве маленькая фигурка с надписью на груди «Я» лежит на одной грани - полу, смотрит на грань – потолок:  долго и лениво выбирает, какая грань из двух ей ближе. Мне трудно принимать решения.
Итон держит меня за руку. Его пальцы очень горячие по сравнению с моими.
- У тебя холодные руки, - произносит он, - Ты замерзла?
- Нет.
Он гладит меня по руке снизу вверх, едва касаясь кожи. Приятно.
Это было похоже…
Deja vu…
Холодок становился все ощутимее.
Какое-то чувство. Щекочущее. Неуловимо- необъяснимое. Будто предчувствие.
На потолке появляются надписи "я тебя люблю" одна за другой. Бордо на бежевом фоне. Сюрреализм. Импульсы. Слова так и вертятся на языке. Те, самые важные. Или красивые. Появляющиеся на потолке этой комнаты. Но я не проговариваю их вслух. Мне кажется, что я люблю Итона. Сейчас. В это мгновение моей жизни. Но я не уверена, что это чувство не уйдет завтра, намотав на шею ярко-розовый шарф, который тут же валяется на полу. Не доверяю слову «кажется», и не могу сделать шаг вперед.  В никуда. Поэтому молчу. И смотрю в потолок. Эта грань мне сейчас ближе всех иных.
- Теа, я тебя люблю.
Кржх.
С потолка на пол. Вдребезги. Сотни осколков зеркала.
Волны совпали и образовали одну синусоиду. Так не бывает или…? Нужно сказать хоть что-то.  Пауза затягивается петлей на шее. Отшутиться. Перевести тему. Вдохнуть  глубоко, уставившись в глаза Итону.  Не могу. Воздух в комнате слишком сухой. Дерет горло.
Выдыхаю:
- Давай потанцуем?
Хочется стать маленькой-маленькой мушкой и улететь из этой комнаты. Слишком большой для меня.  Наверное, Итон это чувствует.  Но ничего не говорит. Очень ценное качество в человеке - умение промолчать там, где нужно промолчать.
- Тебе хорошо? – спрашивает, обнимая меня за талию.
«Да. Мне хорошо. Просто пытаюсь справиться с обрушившимся потолком».  Молчу. Наверное, я трусливый человек. Точно.  Всегда молчу, когда не хочется врать .
- Я бы хотел, чтобы тебе было хорошо, - произносит Итон, не дождавшись от меня ответа. –  А еще очень хочу, чтобы ты была счастлива.
- Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, - поспешно говорю, подразумевая, что в счастье Итона будет задействован совсем иной человек. Но не могу сказать об этом прямо.  Я трусливый человек.
- Боишься поверить мне?
Кржх.
Снова две синусоиды. Каждая сама по себе. Одна на взлете, вторая на дне. Грани.
Балансирую на тонкой проволоке, стремясь удержать равновесие. Нужно сделать всего-то несколько шагов. Страшно. Все время помню, что подо мной довольно зыбкая опора.
- Понимаешь, Итон, есть чьи-то люди, а есть ничейные.
- Как это ничейные?
- А вот так. Люди, которые не могут никому принадлежать. Только себе, -  смотрю в его лицо. Карие глаза. Чуть искривленный нос. Маленький шрам над верхней губой. Твердый подбородок.  Такое лицо никогда не поймет,  что ничейные люди –  это не те люди, которые принадлежат не одному человеку, а всему миру. Ничейные люди - действительно ничьи. Принадлежащие исключительно себе, но соприкасающиеся с людьми, которые им интересны. Ничейных людей нельзя ограничивать рамками. Их либо принимаешь, либо отвергаешь. Без перекраивания под себя.  Сможет так Итон? Он из тех, кто отдается другому человеку без остатка и требует такого же отношения в ответ. Не понимает, что бывает иначе.  «Не понимает… Не понимает… Не понимает» - мигает маяком. И я уже ничего не хочу.  В прошлом, солнцем в воде, утонули импульсы. В прошлом хотелось  шагнуть в любовь, не боясь неизведанного «потом». А сейчас все…  Изменилось. 
Итон смотрит внимательно, будто запоминает мой облик. На секунду показалось, что сейчас он уйдет, и больше я никогда его не увижу. От этой мысли почему - то сжалось сердце.
- Теа, - Итон треплет меня за ухом, как собачонку. - Я все понимаю. Просто позволь мне быть рядом с тобой.

- ФОТОАЛЬБОМ. СТРАНИЦА 23.-

Осень. Такое противоречивое время года.  Время встреч. Время разрывов. Взлетов. Падений. В изгибах улочек старой части города. Дома обветшалые и жалкие. Напоминают бездомных собак, которые тут же бегают. Рядом. В другой реальности, где я шагаю по улочкам в пыльных башмаках. Куда?
Нежный голос Милен Фармер в наушниках. Дорога перед глазами. Мрачное солнце над головой. Настроение сродни картинам мексиканской художницы Фриды Кало. Душевный мир через призму разочарований; боль в нескольких мазках красок; песня с надрывом в голосе. Хочется стиснуть себя в крепких объятьях, задушив в них невысказанное. Эмоции застыли. Кардиограмма с ровной линией. Я не умерла. Просто у жизни стал картонный привкус. Но я шла и шла в пыльных башмаках по очередной дороге.  Меня окружали люди. Некоторые из них были мне дороги. Другие - безразличны. Но все казались инопланетянами. Я не понимала их. Они не понимали меня.  Наверное, именно на этом отрезке моей жизни я должна была встретить принца на белом коне, который бы взял меня за руку, одним прикосновением высушив все мои не пролитые слезы, и отвел бы в прекрасный замок, где я навсегда позабыла бы все свои горести. Но я шла и шла, а принц все не появлялся. Это была какая-то слишком грустная сказка.
 С Итоном мы столкнулись на очередной извилистой улочке с поэтическим названием то ли «Персиковая», то ли «Абрикосовая». Это не было романтическое знакомство, Итон не спас меня от разбойников, не разбудил ото сна долгим поцелуем, я не приехала к нему на бал в заколдованной тыкве.  Но на улице с фруктовым названием что-то случилось. Может, у меня было искаженное восприятие той действительности, поэтому возникло ощущение, будто бы я попала в автомобильную аварию. Скрип. Визг. Удар. Грохот. Итог - покореженная груда металла посреди дороги. Мы с Итоном молча стояли напротив друг друга. Любые слова казались лишними и ненужными.
Потом, спустя время, я думала о том, что на месте Итона мог оказаться кто угодно. Но оказался именно он.

-ПЯТНИЦА 21:11-

- Знаешь, я очень скучал по тебе.
- Мы виделись вчера, - все-таки улыбаюсь. Попадаюсь на слово «скучал».
- Ты не понимаешь. За время, которое мы не виделись, кто-то умер, а кто-то родился. Мы не виделись с тобой целую жизнь.
«Целую жизнь…  Какие красивые слова.  Но зачем?»
- Почему скучал? – мне неинтересно, но я все же заглядываю в глаза Итону.
- Представь, что ты положила на стол два карандаша. Они лежат далеко друг от друга. Что они делают?
- Ничего.
- Правильно. А если ты положила друг от друга два магнитика, что они делают?
- Притягиваются друг к другу… Ты хочешь сказать, что ты – магнит? – усмехаюсь.
- Я хочу сказать, что мой магнит- это ты. Ты меня притягиваешь, поэтому я не могу долго быть вдали от тебя…
Улыбается. И я улыбаюсь.  Я - отражатель чужих эмоций. Как зеркало.  Которое периодически становится кривым.  Бедняга Итон. Как ему тяжело со мной, такой деревянной. Единственное, что его спасает - сильный дух. Мне нравится. Слабых людей я ломаю.  Легко и играючи. Как ломают лед, стуча по нему каблуком. Поэтому мне необходимо, чтобы рядом был человек, который по духу сильнее меня. На  кого я могу опереться, когда устану держать небо на своих плечах... 
Танцуем. Остро чувствую  тепло Итона, и хочется навсегда остаться в этом моменте нашей истории.  Детское желание.
- Ты знаешь о том, что ты роковая женщина?
- Роковая женщина- это женщина, которая любит рок музыку? –  приподнимаю левую бровь.
- Нет, - серьезно произносит Итон, - Роковая женщина - фемми фаталь: Кармен, Марлен Дитрих, Матильда Ксешинская. Женщина, от которой теряют голову…
- Голову теряют на гильотине.
Захотелось сменить тему. Совсем неинтересно слушать о том, роковая я женщина или нет. Тщеславие сдулось, как проколотый воздушный шарик, когда я бродила по извилистым улочкам осеннего города. Итон гладит мои волосы.  Давно уже заметила, что ему нравится ко мне прикасаться.
- Ты замечательно пахнешь…
- Калвин Кляйн, «Eternity moment». Вечный момент. Красивые слова…
- Вечный момент любви...
Похоже, этим вечером он захотел расставить все точки над «i». Ковал свое счастье, не отходя от кассы.
- Почему ты сказал, что любишь?
Он смотрит сквозь меня, потом изрекает:
-Ты считаешь, что всегда существует ответ на вопрос "почему?", особенно если это касается чувств?
-Нет.
-Тогда зачем спрашиваешь? –  улыбается.  Я, в который раз, ловлю себя на мысли: «Какая красивая улыбка. Как будто бы появляется солнце и обогревает меня своими лучами». Сантименты. Не люблю их. Делают меня пластилиновой. Лепи, что хочешь.
- Налей мне вина?
- Что за дурная манера задавать посторонний вопрос, тем самым, уходя от темы разговора? – однако  мой бокал поднял, наполнил его вином  и протянул мне. Неспешно отпиваю, по-прежнему глядя на Итона. Жду продолжения. Тот же смотрит на мои губы. Довольно дерзко.
- Иногда мне кажется, что так сильно, как я люблю тебя, любить просто невозможно.
Мышеловка захлопнулась. Бежать из этой комнаты без оглядки! Бежать!  Но я осталась. Видимо, не такая уж деревянная.
- Кажется…  Если кажется, то откуда ты знаешь, что это действительно любовь?
- Знаю и все. Мужчины и женщины по-разному понимают, что любят. У женщин все на уровне чувств, а мужчина к этому выводу приходит путем размышлений. Очень долго думает и анализирует. А потом понимает, что любит женщину, -  обхватывает меня за плечи.
- А женщина не понимает, что ли?
- Женщинам чаще свойственно ошибаться, принимая за любовь обычное влечение. Мужчина вызывает у нее какие-то эмоции, может даже бурю эмоций и женщина начинает думать, что любит его.
- Выходит, что женщина у мужчины не вызывает эмоций?
- Вызывает, конечно. Но все происходит не так, как у женщин. Женщины более эмоциональны, и меряют все эмоциями, а мужчины - нет. Этого не объяснить словами. Будь ты мужчиной, ты бы поняла, о чем я говорю.
- Будь я мужчиной, вряд ли бы ты так ко мне прижимался.
- Это точно, - смеется.
- Итон, а почему любовь проходит?
Кржх.
Он вдруг стал далеко-далеко от меня. Или я от него. Кажется, звучала песня «Velvet» группы «А-НА». Столь любимая мной.
Итон молчит, потом снимает с запястья часы, и, протягивая те мне, произносит:
- Посмотри на эти часы. Они исправно работают вот уже десять лет. Как ты думаешь, почему?
Верчу часы в руках:
- Swiss Made. Какие еще могут быть объяснения?
- Четко работающий механизм. Всякие колесики- шестеренки, которые не надоедают друг другу. Людям же для того чтобы они стали "четко работающим механизмом" нужно время и терпение. Они, в отличие от железок, могут надоедать и уставать друг от друга.
- Но ведь часы тоже ломаются, - возражаю я.
- Ломаются, - Итон наливает в свой бокал вино.
Я подхожу к окну и смотрю на улицу.

- ФОТОАЛЬБОМ. СТРАНИЦА 23. -

Где-то в кровеносной системе города, в высотном доме с щитом-рекламой  зубной пасты на торце живет Рэй. С момента нашего расставания прошло полгода. А мне казалось, что прошло гораздо больше времени. Времени, за которое можно преодолеть расстояние от Земли до Солнца. 150 миллионов километров…
Больше полугода назад мне казалось, что я люблю его. Люблю его…  Зачем?


-ПЯТНИЦА 22:17-


- О чем ты задумалась? - Итон легко касается моего плеча.
- О том, что чувства проходят, оставляя какой-то горький осадок.
-  Горький осадок только оттого, что ты не можешь простить, что ушло что-то важное... А представь, что это было лекарство? Горькое, но лекарство.
- Хорошенькое лекарство, когда ломается мир…
- Но ведь доктора тоже делают больно, чтобы вылечить человека.
- А как же быть с верой? Ведь каждое разочарование отщипывает кусочек веры. И чем больше разочарований, тем меньше веры остается.
- Значит, ее нужно черпать от других людей, от вещей, которые тебя окружают. Ведь ты не только поглощаешь, ты еще и излучаешь. И то, что ты излучаешь, возвращается снова к тебе. Если ты излучаешь разочарование, то разочарование к тебе и вернется. Нужно…
- Итон, это все слова, - перебиваю, - Ах, если бы все было не так, а иначе! Как в стишке Винни-Пуха: "Если б мишки были пчелами, то они бы нипочем, никогда бы не подумали б так высоко строить дом!"
- Не злись, - Итон берет меня за руку, - Ты сейчас не слышишь меня. Прислушайся к тому, что я говорю. Легче всего обвинить кого-то в том, что что-то не сложилось. Тогда не будет тяжелого чувства вины. Возможно, что не будет боли, терзаний, размышлений. Будет легче. Это да. Но тогда ты просто ничему не научишься. Не будешь ценить то хорошее, что выпадает тебе в жизни.
Смотрю по сторонам. На стене репродукция картины Пикассо «Девочка на шаре».
- Не знала, что тебе нравится Пикассо…
- Я сам не знал, пока не увидел эту картину. Посмотри на нее внимательно. Что она тебе напоминает? –  он подходит к репродукции и смотрит на нее.
-Ты, наверное, очень удивишься, но она напоминает мне девочку на шаре, на которую смотрит силач, - пытаюсь отшутиться.
- А мне эта картина напоминает жизнь, - серьезно произносит Итон, проводя рукой по изображенному шару, - Мы также отчаянно балансируем, стремясь удержать хрупкое равновесие и не свалиться.
- Ты философ... А что произойдет, если она свалится с шара?
- Все зависит от характера. Если она борец, то будет пытаться взять верх над шаром снова. Если не борец, то будет долго жить собственным падением. Жалеть себя и не пытаться что-то изменить. За всю свою жизнь человек миллион раз теряет опору и падает с шара. Очень редко можно до конца своих дней удержаться на нем. В этом нет ничего страшного. Просто нужно не бояться неудач…
- Хрупкое равновесие… Шар кажется таким тяжелым… Такое ощущение, что сейчас что-то дрогнет и шар покатится в сторону, а девочка будет судорожно перебирать ногами, чтобы удержаться на нем.
- Это и есть жизнь. Суета сует.
Жизнь. С картонным привкусом.  Что же такое важное во мне погнулось тогда, когда я шла по пыльной улице прочь от дома с рекламным щитом на торце? Время полета от Земли до Солнца не залечило рану. Судорожно перебираю ногами, стремясь удержаться на шаре. Создаю видимость существования.
Итон стоит рядом. Протянув руку, я коснусь его. И хрупкое равновесие будет нарушено. Шар, на котором я балансирую,  покатится черт знает куда. Смогу я на нем удержаться?
Закладываю руки за спину. Избегая соблазна. Итон смотрит на картину Пикассо. Чувствую, что он в своих мыслях далеко от меня. Подхожу к окну, отдергиваю занавеску, смотрю на улицу. Темно и пусто, даже фонари не горят. Также темно и пусто внутри меня. Совсем не осталось любви. Только какая-то жесткость, граничащая с жестокостью. Как будто излилась лава из вулкана. И застыла.  Я спряталась под маской цинизма и скепсиса. Перестала верить словам и поступкам. Замкнула себя в одиночество, как в раковину. Оберегала свой покой от чужого беспокойства.
- Теа, - Итон совсем рядом, я слышу его дыхание. - Ты где?
- Здесь, - поворачиваюсь.
- Можно я тебя поцелую?
Разглядываю его лицо. Лицо человека, который очень долго приручал меня к себе. Который шутил, стремясь меня развеселить. Который огорчал меня, не понимая, чем я дышу. И который до сих пор был со мной.
Самый обычный человек.
- А ты хорошо целуешься? – спрашиваю бесстрастно. Ноль эмоциональной окраски. Глупо. Зачем делать больно человеку, когда можно этого избежать?
- Да, я хорошо целуюсь. Можно даже сказать, что я чемпион в этом вопросе, – Итон берет меня за руку и притягивает к себе.
Это был самый неповторимый поцелуй в моей жизни. Все внутри меня замерло, я даже боялась пошевелиться, чтобы это ощущение не исчезло. Нет, это не был фейерверк, вихрь желания - "она вдруг почувствовала, как небо озаряется божественным светом, и ее всю забило в конвульсиях невыразимого блаженства…"
Это была тихая нежность.
Которая прочнее земли под ногами.
Которая способна выдержать любую бурю.
Которая...

- СОН -

Стою на вершине какой-то горы. Вокруг так красиво. И так спокойно. Внезапно поднимается сильный ветер, который буквально сбивает с ног. Из ветра передо мной возникает человек - узкоглазый старик с длинной белой бородой, одетый в черное кимоно. В руке у него бамбуковая палка. Старик пристально смотрит на меня. Я ощущаю, как его взгляд будто бы прощупывает мое лицо, клеточку за клеточкой. Хочется убежать.  Но бежать некуда. Впереди странный старик с палкой, сзади пропасть. Чувствую ее спиной.  Знаю, что это сон и очень хочу проснуться. Но не могу. Старик пропадает, и я оказываюсь в комнате, в которой стены, пол и потолок прозрачные, будто стеклянные. Пытаюсь разбить стену кулаком, но она только прогибается под ударом. Словно сделана из ткани. Начинаю кричать так громко, что мой собственный крик меня же и оглушает. Но комната никуда не пропадает, и я по-прежнему не могу проснуться. Страшно. Начинаю бегать по комнате и биться в стены. Но ничего не меняется. Снова появляется странный старик с палкой. Взмахивает ею так легко, будто дирижерской палочкой. Я падаю на пол.
- Здравствуй, Лео-Ни, - говорит он мне. Его голос напоминает скрип несмазанных дверных петель.
- Меня зовут Теа, - кричу ему в лицо.
- Слишком много мрака, - начинает палкой чертить в воздухе круг. - Он пожирает тебя, видишь?
В центре круга появляется человеческое сердце, половина которого черная, словно обугленная.
- Смотри на свое сердце, Лео-Ни, - раздается скрип возле моего уха. - Смотри, что с ним будет, если ты не примешь бой. На моих глазах сердце начинает чернеть полностью и съеживаться. Пока не превращается в маленький комок. Старик дует на него, и комок разлетается пеплом.
- Ты чувствовала, как мрак грыз твое сердце? Чувствовала? Отвечай, Лео-Ни!
Я закрыла глаза.
- Ты должна принять бой. Время ускользает. Еще три четверти, и станет поздно. Поздно, ты слышишь, Лео-Ни?
- Поздно для чего? - попыталась встать с пола.
- Для всего, - сказал старик и сел прямо в воздухе.
- Кто вы вообще такой? - встала перед ним.
- Я здесь, чтобы помочь тебе. Тебе позволено называть меня мастером.
- Вы научите меня драться? – спросила я, усмехнувшись. - Я совсем не умею этого делать.
- Ты научишься сама. Я покажу тебе путь. Черная энергия свила гнездо в тебе. Ты должна побороть ее. Убить мрак.
«Какой-то сумасшедший старикан… Может, я уже в психушке с диагнозом «шизофрения»?»
- Чем я буду убивать этот мрак? У меня нет никакого оружия, -  я стала грызть ноготь на указательном пальце правой руки. Старик снова взмахнул палкой, и я перестала грызть ноготь. Рука опустилась, и я больше не могла ее поднять. Она стала странно тяжелой.
- Ты излишне дерзкая, Лео-Ни, - проскрипел старик, - поэтому у тебя и нет оружия против мрака.
«Выпустите меня отсюда… Господи… Что за напасть? Кто-нибудь!!!»
- Ты боишься? - старик жег меня взглядом.
- Конечно. Будь у меня такая палка, как у вас, вы бы меня тоже боялись.
Старик рассмеялся. Его смех был похож на воронье карканье.
- В тебе много глупых слов. Это все черная энергия. Так ты примешь бой? - он снова взмахнул палкой, и тяжесть в моей правой руке исчезла.
- А у меня есть выбор?
- Выбор есть всегда. Даже когда все свидетельствует об обратном.
- Я правильно понимаю, если не убью этот мрак, навсегда останусь в этой комнате?
Старик снова стал рисовать в воздухе круг. В центре его появились песочные часы. В верхней их части песка было значительно больше, чем в нижней.
- Время, Лео-Ни. Бойся времени, которое против тебя. У тебя есть пара песчинок, чтобы подумать.
- Этого слишком мало! - крикнула я.
-Абстракция. Время бесконечно. Думай.
Странный старик исчез.
Я осталась в комнате наедине со своими мыслями.
«Если это сон, то я обязательно должна проснуться…  Даже если я не могу сделать этого сейчас, спустя время наступит утро и я проснусь… Обязательно.  А если это не сон? Если я попала в другое измерение пространства и времени? Может,  моя душа вылетела из тела и застряла где-то? И то, что сейчас со мной происходит, реальнее любой реальности? Значит, единственный выход- это этот бой, о котором сказал старик. Но я не умею драться! И с кем? Он сказал, что это какой-то мрак… Как же я смогу его побороть?»
- Эй! - позвала тихонько. В комнате ничего не изменилось.
- Я приму бой, - произнесла я  чуть громче.
Старик не заставил себя ждать.
- В тебе дух орла, Лео-Ни. Мне это нравится. Не бойся боя. Ты с ним справишься, я знаю.
- А когда мне предстоит этот бой? И с кем?
- Когда ты будешь готова к нему. А пока я кое-что расскажу тебе.
Мы снова очутились с ним на вершине горы.
- Посмотри вокруг, Лео-Ни, - проскрипел старик, - Это все твой мир. Эти леса, водопады, реки и горы - пространство тебя. Это мир является отражением мира, который окружает тебя извне. Сейчас ты спокойна и твой мир красочен и наполнен яркими звуками. Но стоит состоянию внутри тебя поменяться, этот мир изменится до неузнаваемости. Любая эмоция, которую ты испытываешь, является твоей реакцией на мир вовне и отражением на мир внутри.
Боль, печаль, разочарование, злость окрашивают твой мир в темное. И мрак постепенно заполняет тебя. Он дает установку на закрытие, и ты больше никого не пускаешь в свой мир. Таким образом не получаешь эмоций, необходимых для подпитки твоих собственных. Ты не пускаешь к себе свет. Ты хочешь обезопасить себя, закрывшись, избежать разочарования, но разве ты сможешь потом что-то чувствовать, чему-то переживать? Тот, кто причинением боли отвечает на причиненную ему боль, никогда не сможет приблизиться к свету. Тот, кто реагирует на зло злом, никогда не достигнет просветления. Ты понимаешь?
Я понимала. Нечто подобное мне когда-то говорил Итон. Я смотрела на старика, и мне казалось, что в его глазах я вижу Итона.
- Отвечая злом на зло, ты только увеличиваешь масштабы зла, которое всегда к тебе вернется. «Кто сеет ветер, пожнет бурю».
Он был прав, этот чудаковатый старик. Каждый раз, когда я делала больно или ломала другого человека, находился кто-то, кто делал мне в несколько раз больнее и ломал меня. В конце концов, я перестала подпускать к себе лишних, защищаясь от предполагаемой боли.
- Не бойся любить, - скрипел старик, - Не бойся открыть свое сердце. Без боли ничего не бывает. Даже человек рождается в боли другого человека. Любовь излечит все твои раны, если ты станешь ей доверять. Просто нужно поверить.
- Я не могу. Мне столько раз делали больно, что мое сердце уже невозможно склеить.
- Не жалей себя. Жалость недостойна настоящих воинов. А ты - настоящий воин, - старик улыбнулся. Или мне показалось, что улыбнулся. Он протянул мне меч. Я взяла его. Меч был очень тяжелый.
- Истекли четыре четверти, - сказал Мастер, - Время боя. Подумай о том, что ты можешь потерять, если пойдешь по пути страха от света к мраку. Когда ты осознаешь свои потери, ты сможешь победить.
С этими словами он завязал мне глаза черной повязкой.
- Эй, мы так не договаривались! - крикнула я. Но мне никто не ответил.
Внезапно меня поразила острая боль. Бой начался. Я покрепче обхватила рукоятку мяча.
«Мой мир. Мой красочный мир, наполненный яркими красками. Как он говорил? Не бойся любить? Неужели я боюсь полюбить Итона? Я заранее готовлю себя и Итона к тому, что мы расстанемся. Зачем? Может, старик прав, и я сама настраиваю ситуацию против себя, идя по пути мрака. А может, это просто провокация?». Я почувствовала обжигающую боль. Казалось, что сил держать меч совершенно нет.
«Старик сказал, что нужно подумать о том, что я могу потерять и тогда я выиграю. Я боюсь потерять своих близких и родных. Я боюсь потерять уверенность в завтрашнем дне». Я снова почувствовала укол. На этот раз боль согнула меня пополам, казалось, что мне клещами вырывают внутренности. Мне вдруг стало страшно. Банально страшно умереть.
Итон никогда не узнает, что я любила его. Я никогда не смогу увидеть своих детей. Я никогда не напишу картину, которую повесят в каком-нибудь музее, и люди будут толпиться возле нее, приговаривая: «А ведь это любовь».
Я поняла, что боюсь потерять. Боюсь потерять себя настоящую, заточив все чувства в огромную башню, куда никто никогда не доберется.
Я распрямила плечи и покрепче обхватила рукоятку мяча.
Пусть я не принадлежу к сильным мира сего, но в моих руках есть шанс не превратиться в битого жизнью и из-за этого обозленного на эту самую жизнь человека. У меня есть шанс стать добрее, смягчить свое сердце. И снова почувствовать жизнь такой, какая она есть. У меня есть шанс все исправить и построить счастье с Итоном. Долго и кропотливо. Преодолевая трудности. Учась, слушая, слышать человека, который мне дорог.
Я отбросила меч. Мне не нужно никого убивать. Мрак был внутри меня, я вредила сама себе. Я вдруг обрадовалась тому, что мама учила меня прощать. Сейчас мне не нужно было учиться этому заново. Я простила всех людей, которые делали мне больно. Каждого по отдельности и всех вместе. И мысленно попросила прощение у них. Я не стану закрывать свое сердце от Итона, если у меня есть возможность стать счастливой.

-СУББОТА. 03: 16-

- Ты не спишь? - Итон поворачивается ко мне.
- Нет. А ты?
Дурацкий вопрос.
- А я любуюсь тобой. Сейчас ты особенно красива, - он легко касается губами моего носа, - О чем  думаешь?
- О белых медведях.
- Почему о белых медведях? - удивляется Итон. Я бы на его месте тоже удивилась. Мало кто думает о белых медведях в три часа ночи.
- Прочитала в одном рассказе у Мураками. Белые медведи встречаются только один раз. Просто идут по льдам самец и самка, встречаются, происходит случка. Довольно короткая. Потом самец спрыгивает с самки и убегает от нее. Ни разу не обернувшись. И больше они никогда не встречаются. Никаких брачных отношений. Представляешь себе, какие они одинокие- эти белые медведи?
Итон достает сигареты, прикуривает. Не чувствую на себе его взгляда. Неуютно.
-Дай мне сигарету, - прошу.
Молча протягивает мне новую.
- Нет, я хочу твою сигарету.
- Не знал, что ты куришь, - произнес он. Мне почему-то показалось, что сейчас он скажет: «Я не хочу, чтобы ты курила». И этими словами сразу испортит все. Этими словами всегда портят. Я не хочу, чтобы ты делал то-то и то-то, как будто человек уже стал принадлежать, и его желаниями делать или не делать что-то можно распоряжаться. Я даже была уверена в том, что если Итон произнесет эти слова, я встану, оденусь и уйду.
Итон протягивает  мне свою сигарету. Делаю  затяжку. Это что-то вроде знака. Мы с Итоном лежим в одной постели и курим одну сигарету на двоих.
Сейчас он мне ближе, как никто другой.


- ПОНЕДЕЛЬНИК 10:44-


Я сижу в парке. На скамье, выкрашенной в белый цвет. Ярко светит солнце. Но мне оно не мешает. На мне солнцезащитные очки с круглыми большими стеклами. В стиле 70-х.
С этим городом мы существовуем каждый сам по себе. С одной стороны я - в очках и с развевающимся на ветру розовым шарфом, с другой стороны - этот яркий город с интенсивным движением, рекламными бигбордами. Каждым сам по себе и в соответствии друг с другом. И внешне. И внутренне. Когда-то я бредила этим городом и гуляла по его улицам до боли в ногах. А потом уехала от него с ощущением, что когда-нибудь сюда вернусь. Я сбежала сюда после ночи, проведенной с Итоном. Искала в этом городе душевное равновесие. То равновесие, которое слегка пошатнулось внутри меня. Нужно было подумать. О многом.
Чем старше становишься, тем труднее сходиться с людьми. Нет той легкости, которая бывает в юности. Когда личные драмы кажутся трагедиями, но забываются, как коротенький рассказ.
Сейчас любые разочарования переживаются гораздо глубже. Я ценила свой опыт, но иногда мне очень хотелось снова стать той тоненькой девочкой, порывистой и живой, которая от любых бед отходила легко. Возрождалась, как птица Феникс.
Посмотрев на себя со стороны, я бы увидела молодую стильно одетую женщину, которая почему-то сидит одна на скамейке в парке, подставляя лицо солнечным лучам. Картина «Женщина и одиночество».
Оно было спасительным, это мое одиночество. Я прибегала к нему, когда бывала в смятении. Оно было мне дорого тем, что являлось моей отдушиной. Впустив в свою жизнь другого человека, как знать, могла бы я погружаться в свое одиночество, не обижая этим того, кто рядом со мной?

Я сижу в парке. На скамье, выкрашенной в белый цвет. Думаю об Итоне. О себе. О нас. Ему бывало со мной трудно, и мне бывало с ним нелегко. Сможет ли любовь победить все это? Буду ли я счастлива? Смогу ли я ужиться с Итоном? Когда-то вычитала в каком-то журнале, что идеальный партнер, как идеальная обувь - в ней удобно и нигде ничего не жмет. Я слабо верила в это, поскольку с обувью у меня вечно были проблемы, но знала, что есть такая обувь, которая жмет первое время, а потом становится удобной и комфортной. И есть обувь, которую сколько не разнашивай, все равно будет натирать ноги. Дилемма.  Мне нужно, чтобы рядом со мной был человек, который дышал бы тем же, чем дышу я. Который был бы моим единомышленником, и не пытался меня переделать. Я очень многого не знала об Итоне, и это иногда сдерживало меня от душевных порывов. И сейчас я решала для себя, хочу ли я по-настоящему узнать Итона. Узнать какие-то его черты, которые могут меня и оттолкнуть. Ведь только живя с человеком, ты понемногу начинаешь узнавать, что это за человек.

Я сижу в парке. На скамье, выкрашенной в белый цвет. Я точно знаю, что Итон любит меня. Точно так же, как знала свое собственное имя. Я чувствовала его любовь в каждом его поступке. Но я боялась поверить ему до конца.

Я сижу в парке. На скамье, выкрашенной в белый цвет. Думаю о себе и Итоне. Мне и страшно, и нестрашно одновременно. Старалась не пасовать перед трудностями, но, пережив несколько разочарований, стала готовиться к ним заранее. И этим портила отношения до момента разочарования. Сейчас мне предстояло заново научиться верить. Научиться, потеряв опору с шара, вновь и вновь вскарабкиваться на него и балансировать.
Я должна была уехать в другой город, чтобы в витринах его магазинов найти себя.


-ВТОРНИК 13:01-

Дверь в квартиру Итона. Стою возле нее. Минут десять. Не решаясь нажать на кнопку звонка. Из-за двери доносится музыка. Добрый знак. Нажимаю звонок. Открывает сразу, будто стоял у двери с другой стороны.
- Здравствуй, - хочется прыгнуть к Итону и обхватить его за шею. Детский жест. Прячу руки в карманах плаща.
- Здравствуй, Теа, - улыбается и делает приглашающий жест. Захожу, прислоняюсь спиной к стене в прихожей. Нужно бы сразу сказать те слова, с которыми я сюда пришла. Но зачем-то я начинаю рассказывать о погоде и о фильме "Константин", который посмотрела в другом городе.  В общем, обо всем, кроме главного.
Итон слушает внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Чувствую себя, как на уроке. Сейчас я расскажу до конца выученный параграф, и учитель отпустит меня на место, поставив оценку в классный журнал. Не выдерживаю напряжения, выпаливаю:
- Я уезжаю.
Он смотрит на меня чуть иначе, чем прежде:
- Навсегда?
Этот вопрос звучит так буднично, словно мы с Итоном тридцать лет женаты и сейчас он спрашивает меня за завтраком: "Намазать тебе на тост джем?". Мне хочется его ударить. Из-за того, что он не понимает, зачем я пришла, и не помогает мне.
- Ты пришла проститься? - снова будничный тон.
«Неужели ему безразлично? Неужели, он позволит мне уйти, как будто я совсем ему не нужна? Неужели я позволю всему развалиться, так и не начавшись? Когда ты любишь человека, нужно держаться за него обеими руками…»
Упрямо киваю головой.
Два человека в замкнутом пространстве комнаты. Напротив друг друга. Близко друг к другу. И в то же время между ними пропасть, которая стремительно увеличивается. Итон вдруг хватает меня за плечи. Прислушиваюсь к себе. Тихо шелестит море. Добрый знак. Сегодня был день добрых знаков. В моем мире светит солнце.
Я смотрю в карие глаза и медленно произношу:
- Ты поедешь со мной?


Март2005 г. - Май 2005 г. Последняя редакция 27.11.08