Квартира опустела после его отъезда. Я посидел на кухне за вечерней чашкой чая и пошел спать. Вместо мирного сна на диване меня застало отчаяние. Надо подвести итог, давно пора! Привычка сравнивать себя с другими обычно приносила мне только дополнительное страдание. Лучше я других или хуже, богаче или счастливее? Почему всё в жизни достается мне без усилий?! Дорогостоящие вроде бы блага обесцениваются хотя бы из-за легкости, той обманчивой легкости, с которой они просачиваются в мою жизнь. Какая, собственно, разница?! Я ведь никогда не нравился себе, более того – я себя не любил!
Судорожно захотелось это всё изменить. Переписать свою жизнь на девственно чистый лист. И во главу угла теперь уже поставить не ненависть и бессилие, а что-нибудь более созидательное, действенное.
Проснулся я около 10 часов. Прекрасно... карате проспал, работу проспал. В двенадцать от долгого лежания в полусонном состоянии заболела голова, но вставать почему-то не хотелось... Я потер кольцо, оно зашипело: «Оператор слушает». Мысленно вызвал Эдика. Визгливо прозвучало противное слово: «Свясссь».
Без особых усилий удалось уболтать его заскочить ко мне. Заботливый, блин, дружок у Киры.
Когда оператор, наконец, сообщил о том, что связь прервана, я натянул одеяло на голову и незаметно заснул.
Повторное пробуждение было неприятным. Что-то холодное щекотало, высунувшуюся из-под одеяла ногу.
Я приоткрыл на манер Киры один глаз...
– Господи!... Как ты тут оказался?
Эдик схватил меня за большой палец:
– Сам позвал, – напомнил он. – Час дня, лучшее время для сна! Что ты вылупил свой глазок. Да, я сам вошел, открыл дверь Кириным ключом, откуда у него ключ? Оттуда...
– Ладно, Эдик, я сегодня все проспал, представляешь?
Вампир бесцеремонно уселся на белую простыню.
– Вижу, тебе помочь встать? – и, не дожидаясь ответа, он сдернул с меня уютное одеяло, стало холодно.
– Противный... – захныкал я, – Кир сначала завтрак готовил.
– Что ж ты меня ночью не позвал, Кира тебе, наверное, завтрак не за красивые глаза делал?
Он всё же укрыл меня.
Через некоторое время я уловил приятный бодрящий запах кофе.
– Тебе кофеек в постель или в чашку?
– В жопу, – только ведь начал проваливаться в сон опять! – Шучу!..
Я нашел свой любимый халат, правда пояс от него куда-то задевался. Медленно поплелся на кухню. Эдик вдумчиво рассматривал фотографию Луизы на серо-голубых шершавых обоях:
– Странная девушка.
Чего в ней странно?.. Обычная, совершенно обычная стервозная баба! Выискал таки странность...
– Мне тоже не нравится, – я приступил к позднему завтраку.
– Страшно представить, какая могущественная сила приковала тебя к дивану на столь долгий срок?
– Много думал вчера...– почему-то этот вампир сразу не показался мне чутким собеседником.
– Ясненько! Переутомление.
– Сам дурак! – правильно не показался.
– Чего-о-о? – Эдик ощерился. Страшные клыки, да уж! На меня уставились два темных злых глаза.
– Не сердись...
– Укушу и прощу, я тут благотворительностью занимаюсь, а он...
Мне стало немного стыдно. Опять сработал принцип «халвы». С чего бы? Кофе что ли сам себе не сумел бы заварить?! Ну-ну...
– Так, значит, я попал в точку?..
– О да, я пришел к выводу, что нет на свете создания никчемнее меня. Я ничего не сделал, ничего не создал... Не посадил, не построил, не вырастил. Черт, и даже не разрушил! Ну, ты догадываешься?..
– Э-э-э... это, юноша, крайний пессимизм. Граничащий с болезненным бредом. Так говорят в шестьдесят глухие неудачники!
Утешил, аж ни дать ни взять...
– Постой, – я его перебил. – Прежде чем пускаться в пространные рассуждения о благах, которые меня окружают, тебе стоит узнать, как они ко мне попали.
Я кратко пересказал ему историю своей несчастной жизни.
– Ты зря так, тебя не даром учили, прописывали и т.п.! Это, Игорек, зовется проституцией.
– Ой, ой, ой, я, между прочим, до встречи с Кирой был последним девственником. Даже соседский кастрированный кот злорадно фыркал в мою сторону. Видишь, все досталось даром!
– Тебя морально эксплуатировали, – возразил вампир.
– Вот-вот, мной пользуются так, будто я мягкая игрушка... кукла неживая. Надоело до зеленых чертей, уже тошнит от этой «халявной жизни». Хочу быть свободным человеком!
– Ура, товарищи, все на баррикады! – Эдик пересел на подоконник. – Свободных людей в мире нет, понял. К примеру, я пишу что-нибудь, это могут купить или не купить – ты же должен знать... раз экономист. К тому же, вампиры – не лучшая кампания для повышения самооценки.
– Должен знать, наверное, – с грустью согласился я.
– Ну-ну, а работа, там же делами заниматься надо, ну в свободное время от перетаскивания коробок?
– Я разве хуже мартышки, мне показали – я повторил...
Эдик сладко зевнул:
– Так какие планы на ближайшее будущее созрели в твоей умной головке?
– Эй, вампирское происхождение еще не дает права издеваться над людьми! Я хочу заняться спортом. За две недели образование мне не получить, разве что на курсы повышения квалификации устроиться.
– Ну и?
– Понимаешь, я так долго не планировал жить... Вот, хочу себе личного тренера по карате, чтобы за две недели стать...
– Самураем, – перебил он, – я уже догадываюсь, о чем ты попросишь.
– Да, мне нужен кто-нибудь для солидности, хочу учителя-вампира... Сходишь?
– А куда от вас деваться?! – выдохнул Эдик и поскреб ногтем бледно-зеленый подоконник.
Мы договорились встретиться вечером. После ухода вампира я позвонил своему тренеру и уговорил его устроить мне свидание с кем-нибудь из практикующего начальства.
В восемь часов пришел Эдик.
– Привет, это опять я, – он, как и в прошлый раз, открыл дверь собственным ключом. – Готов?
– Почти, – чересчур длинные волосы почему-то не хотели укладываться в прическу, стричься пора.
– Маруся, а маруся, оставь свои косы в покое, под шапкой все равно сваляются.
– Не сваляются, – нашелся мудрец, думает, если у него умеренная стрижка и капюшон вместо тюбетейки, он самый умный.
– Забудь, не на дискотеку идешь!
Я все же кое-как сумел завершить укладку. Надел шапку, да, Эдик был прав, все снова испортилось...
– Теперь готов, блин!
Мы опоздали минут на десять. Мой тренер ждал в холле. Он придирчиво осмотрел меня. Словно бы искал признаки безумия:
– Игорь, вы уверены, что стоит идти? Станислав Семенович согласился подождать вас в зале...
– Уверен. Спасибо, что договорились, это мой друг – Эдик.
Мужчина погрустнел:
– Тогда я спокоен. Удачи.
Мы вошли в просторный зал, в центре которого в «позе лотоса» сидел вампир.
– Вы ко мне? Проходите. – Мастер встал, отряхнул белое кимоно.
Эдик присел на небольшую скамеечку у входа. Мы договорились о том, что он вмешается только в случае крайней необходимости.
– Здравствуйте, Станислав... – я от волнения забыл отчество.
– Вечер добрый. Можно просто по имени, – увидел он мое замешательство. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?
– Э-э-э... Мне необходимо за две недели овладеть боевым искусством...
Вампир недоверчиво посмотрел на меня:
– Вы шутите?
– Нет, я знаю, что человек не сможет мне помочь в этом. У меня масса свободного времени, достаточно средств, если вы согласитесь обучать меня, независимо от результата я заплачу...
– Юноша, у вас горячка, зачем вы напрасно тратите мое время?! Я бы вампира не стал тренировать без специальной подготовки, тем более человека за такой короткий срок. Убирайтесь, пока можете.
Меня псих накрыл:
– Значит, вы безумно богаты, или я недостоин из-за того, что у меня передние зубы нормальной длины и людей я не жру, как сволочь?!
Станислав сделал жест, в простонародье переводящийся «подходи ближе».
Я показал средний палец и уже собрался спасаться бегством, но тут Эдик несильно хлопнул меня по шее. Подкрался же... гад!
– Извините его, он парень хороший, только нервный немножко... Эдик Левшин, приятно познакомиться.
– А вы, простите за нескромность, кем друг другу приходитесь?
– Сестрами, пошли отсюда, – мне было все еще обидно.
– Тихо, это друг моего друга. Неужели он так безнадежен, Станислав?
– Мне жаль, но это совершенно бесполезный перевод сил, времени и денег.
– Простите меня, – внезапно стало совестно за свои некультурные действия. – Я так и предполагал...
Вампир-спортсмен отстраненно изучал Эдика меланхоличным взглядом, будто силился что-то вспомнить:
– Хотя, как там в вашей последней книге было написано: «Иногда стоит рискнуть, даже в ущерб собственному здоровью»?!
– Нечто в этом духе, да, – ради такого случая Эдик не стал поправлять мастера, подумаешь, перепутал его творение с чьим-то еще. Главное, Левшин сам точно знает, что таких глупостей про здоровье не писал...
Я не поверил своему счастью.
– Что касается вас, юноша: занятие три раза в день: утром, в обед и вечером. Строгое соблюдение диеты. Ложиться не позже одиннадцати, иначе будет сильное переутомление. Самое основное – никакой кровопотери. Сможете выполнять предписания?
– Да.
Мастер записал рецепт в мою электронную книжку.
– Завтра в девять утра я жду вас в соседнем зале. Ах да, еще раз выскажетесь при мне столь наглым образом или позволите себе какой-нибудь неприличный жест, все пальцы переломаю, – с улыбкой-оскалом на красивом лице пригрозил вампир. До чего же они все симпатичные!
– Брр, больше не буду, я вообще мальчик воспитанный, нервы...
Эдик пожал тренеру руку на прощание.
Когда мы вышли из огромного спортивного комплекса, литератор спросил:
– Тебя домой проводить или со мной к Мишке пойдешь?
– Вы уже вместе живете? Пойдем... одному скучно.
Дверь нам открыл сам хозяин квартиры. Я сразу заметил странную перемену – вместо черного домашнего халата, в который стеснительный Миха заворачивался по вечерам, на нем был надет коротенький сиреневый халатик с элегантным пояском в цветочек.
– Заходите, гостями будете, – душевно поприветствовал он.
– Миш, ты что, с дуба рухнул?
Писатель указал пальцем на свои ноги в домашних тапочках на грандиозной платформе, их обычно носила Дана.
– Нет, пока не совсем. У меня генеральная уборка, понимаешь ли... А Дана все равно сказала, что больше не вернется!
Мы расположились в гостиной, на всех стульях висели свежевыстиранные вещи.
– Чего это она решила уйти?
– Эдик ее обидел, смертельно. Обозвал домработницей, вот она и убежала к маме жить. Есть хотите?
– Мне после девяти нельзя, спасибо.
– Хочу, – недобро оскалился вампир.
– Я тоже хочу, – признался Мишка. – Тогда прошу на кухню, я буду кушать, вы смотреть и завидовать.
На кухне было относительно прибрано. Вся трапеза Михаила состояла из одного бутерброда с медом и стакана вишневого сока.
– Худеешь? – недовольно спросил Эдик.
– Нет, а что такое?..
– Да так...
Я налил себе сок, про питье, слава богу, ничего не написано.
– На ночь есть вредно, – поддержал я друга. Хотя когда у Мишки эта самая ночь начинается и заканчивается, понять было невозможно. К еде он относился еще более безразлично, чем я.
– А где вы были?
– Искали Игорю наставника....
Эдик в подробностях пересказал наше вечернее приключение.
– Ну, ты герой, – восхитился Мишка, – я бы побоялся вампиру факи крутить!
– Не знаю, что на меня нашло, затмение какое-то, надо провериться сходить...
– Запомни на будущее, среди вампиров есть такие, которые относятся к людям весьма презрительно. Правда бывает и наоборот... Первые тебя вряд ли пожалеют, – сказал Эдик тоном школьного учителя.
– За что же нас презирать?
– Игорь, Игорь... за все хорошее. Вампиров мало, людей, как собак нерезаных. Вампир даже теплый гораздо дольше живет, вампиры чаще добиваются успеха в любой деятельности. Можно найти кучу причин для того, чтобы подтвердить собственную исключительность.
Мишка хотел вставить слово, но я замахал руками:
– Нет, Миша, нет, не надо, я не переживу, если ты запоешь свою любимую песню!!!
– Ну, раз ты так просишь, не буду!..
– А какое твое мнение по этому вопросу? – спросил я у Эдика.
– Я считаю, люди бывают разные: полезные и бесполезные. Есть лучше бесполезных, их полным полно. Комплекса собственной уникальности у меня нет.
– Н-да... значит, меня нужно и можно съесть?
– Не задавай дурацких вопросов, было бы нужно – уже бы съел!
Мишка проглотил последний кусочек хлеба и запил его соком:
– Ну, вот и поужинали, – подытожил он.
– Кто «вот», а кто еще и не «вот», – вампир окинул нас голодным взглядом.
Я достаточно хорошо знал Мишу, это очень стеснительный человек, он всегда стыдился своей внешности, хотя некрасивым его назвать нельзя, и своих желаний. Единственное, чего он не стеснялся – так это писать. В книгах мой друг разводил умопомрачительную порнографию!
– Э-э-э, я пойду, в компьютер поиграю, вы только тут друг друга не убейте...
Эдик кивнул.
В самой последней комнате возле туалета стоял любимый Мишкой компьютер. Играть я, разумеется, поленился. На ощупь отыскал пульт от всех бытовых приборов в комнате, включил телевизор. Появился небольшой квадратный экранчик. Там показывали очередные политические дебаты. Мужчина в огромном коричневом кресле самозабвенно поучал ведущую:
– Нет, вы совершенно не правы. Я предлагаю реальный выход из сложившейся ситуации. Если мы запретим разнополые браки, люди, конечно же, не перестанут сожительствовать, но плодить детей им будет гораздо труднее!..
– И как вы себе это представляете, люди не будут рожать из-за отсутствия штампа в паспорте?
– Будут, но в условиях жесточайшей дискриминации и всеобщего осуждения, а также благодаря невозможности осуществления некоторых гражданских прав, например, права наследования, охотников сильно поубавится.
Девушка, ведущая программу, явно не разделяла взгляды демографа-общественника.
– Возможно, и поубавится, но когда-то такая практика велась по отношению к гомосексуалистам и...
– Тогда людей на планете было в два раза меньше! – перебил гость. – Сейчас из-за какой-то устаревшей морали человечеству грозит катастрофа.
– Женщина хочет и имеет право стать матерью, вы собираетесь запретить ей это?!
– Нет, конечно, у нас огромное количество бездомных детей, в неблагополучных странах их еще больше, становись матерью хоть сто раз! – тучный человек поерзал в кресле.
– Вы же понимаете, что для многих людей гомосексуальные отношения неприемлемы, – белокурая ведущая совсем погрустнела. Кажется, у нее кончились аргументы.
– На этот счет в нашей программе разработано следующее правило: разнополые граждане могут вступать в брак в том случае, когда оба они стерилизованы.
– Вы говорите страшные вещи! – девушка всплеснула руками. – Россия вымрет, как нация, не будет генофонда...
– Уважаемая, я не предлагаю стерилизовать всех поголовно. Брак, как таковой, направленный на рождение детей, будет недоступен массам. Но определенное количество людей, заручившись специальными разрешениями, сможет завести ребеночка. Это будут дети лучших людей, с прекрасной наследственностью. В случае необходимости количество разрешений на страну будет увеличиваться или уменьшаться.
– А что делать с детишками родителей, которые забыли спросить разрешение? Топить, что ли?!
– Мы не в древней Спарте, чтобы кого-то убивать. Они будут подвергаться умеренной дискриминации со стороны свободомыслящей общественности, а родители выплачивать штрафы.
– А сами вы? Выполняете собственные предписания?
– Разумеется, – борец за свободу общественности широко улыбнулся. – Да-да, моя дорога, я живу в законном браке с мужчиной, воспитываю приемного ребенка...
На лице ведущей появилось презрение и тут же исчезло:
– Итак, у нас в гостях был кандидат в...
Я не стал слушать, выключил телевизор, экранчик исчез.
В комнату зашел Эдик:
– Ты чего в темноте сидишь, тебе через полчаса спать, не забыл?
– Нет.
– Что с тобой такое, чай будешь?
– Буду, я тут телевизор посмотрел...
– И?
Я с трудом встал со стула:
– С точки зрения свободомыслящей общественности я нормален. Господи, там такую чушь несут...
– Не бери в голову, Россия уже почти Америка.
– Да уж, только там почему-то все хорошо живут, рожают, сколько вздумается, а нас то кастрировать пытаются, то стерилизовать ...
Мишка налил мне чай:
– Чё такой смурной?
– Телевизор посмотрел, по-видимому, очередную предвыборную ахинею, – ответил за меня Эдик.
– Это херня, они поначалу все такие принципиальные, пугают страшными речевками, а потом уже некогда, надо бюджет доразворовывать, пока не кончился!
Я обжег язык горячей жидкостью:
– С-с-с!!! ...больно, кто ж такие горячие напитки наливает?!
Миша пожал плечами. Он спокойно пил кипяток.
– Он хотел приятное сделать, кто ж знал, что тебе не понравится, – съязвил вампир.
– Что, сильно умный?! – злобно спросил Миха: он периодически впадал в бешенство по пустякам. – Еще чего-нибудь вякнешь, чаем оболью.
– Мальчики, тише, не ссорьтесь...
– Что ты там пищишь?!.. – Эдик не успел договорить – Мишка окатил его чаем. – Ну все, сейчас отмоюсь от этой бурды и устрою тебе романтическую ночь. Молись, придурок!
Эдик ушел принимать душ.
– Миш, а Миш, ты нормальный, человека кипятком облить?
– Каким на хрен кипятком? Я всегда себе холодной водой чай разбавляю. Ой, Игорек, может хоть побьет, – с грустью произнес писатель.
– Вот зараза, мне разбавить не мог, – язык еще болел. – Постели мне, пока Эдик тебя не убил. У меня режим.
Мишка отправился готовить мне ложе в дальней комнате, но явно не дошел... Из ванной послышались крики. Я решил посмотреть. Дверь в санузел была приоткрыта. Вампир самозабвенно макал Миху головой в светло-желтую жидкость, которая заполняла ванну до краев. «Вот тебе бабушка и Юрьев день», – повторял он, как заклинание. Когда Мишке, наконец, удалось вынырнуть, утопленник выплюнул подозрительно желтую воду и поправил:
– Какой к дьяволу Юрьев день, тогда уж Варфоломеевская Ночь или Кровавое воскресенье. А может Крещение Руси?
Вместо ответа Эдик погрузил мазохиста еще на несколько секунд.
– Хватит?!
– К-хе, тьфу, ну, даже не знаю...
Вампир включил душ, сполоснул Мишку, выставил из ванной пинком под зад, вдогонку кинул полотенце.
– А ведь взрослые люди!
Миха ничего не ответил.
Писатель постелил мне на диване:
– Спокойной ночи, дорогой.
– И тебе того же.
Я долго лежал в темноте, прислушиваясь к воплям за стенкой. Эдик, кажется, пытался призвать Мишку к порядку, а тот яростно сопротивлялся. Крики прекратились, и я незаметно уснул.
Это моя старая квартира, да, именно она. Во всех комнатах горит свет, мама всегда боялась по ночам оставаться в темноте. Окна заколочены – вот это уже странно. В старом ободранном кресле сидит отец, он накрылся газетой и спит. Мать на кухне, что-то готовит. Она обожает стоять у средневековой электрической плиты. Выключили свет.
– У кого-нибудь есть свечи? – и тишина.
Заскрипела входная дверь.
– Игорь, Игорь, ты дома?! – знакомый женский голос.
– Дома.
За дверью стоит промокшая Ленка...
– Откуда ты взялась?
– Дурачок, мы с тобой соседи. – Смеется.
– Не фига подобного или я уже тоже того?..
– Пойдем, я тебе кое-что покажу!
Мы спускаемся вниз по лестнице. Возле двери в ее квартиру стоит наша поржавевшая ванна. Подходим ближе. Ванна заполнена кровью, в ней плещется младенец с обрубленными по локоть ручками.
– Смотри милый, это наш сын... – тело Лены начинает распадаться.... ручки ребенка вцепились в края ванны, сам он немилосердно орет...
– А-а-а-а!!! – чертов сон, это всего лишь сон... Надо проснуться, и он кончится...
Я открыл глаза: кругом кровь, нет, это я в крови, я лежу в ржавой ванне, которая вся в крови!!!
– Кира! Кира... помогите!!!
Я очнулся... Эдик хлопал меня по щекам.
– Проснись, да проснись же ты, наконец!
Перед глазами все равно плавали алые пузыри!..
– Включи свет...
Зажглось электричество. Вампир с простыней на бедрах вместо одежды присел на диван.
– Что с тобой?
Я забрался к нему на колени, немного полегчало...
– Мне снятся страшные, очень реальные сны. Их легко перепутать с действительностью.
На груди у него я заметил кровавые следы.
– Кровь, господи... – я не смог сдержать слезы.
– Успокойся, успокойся, Игорек, это не твоя.
Вурдалак встал вместе со мной, отнес меня в зал.
– Все живы? – спросил Миха. В лунном свете я разглядел, как он откатывается к краю большущего дивана.
– Угу, Миш, теперь ты станешь вдвое вкуснее. – Эдик положил меня посередке, сам лег рядом.
Мишка приподнял длиннющую ночную рубашку, уселся мне на живот:
– Рассказывай, что приснилось?!
– Лена, сынок ее неродившийся, обрезанные руки, кровь...
– Теперь слушай сюда: мертвые не возвращаются. Это у тебя стресс из-за общения с вампирами, вот тебе кровяка и мерещится. Мы с тобой, всё хорошо. Трупаков давно кремировали. Уснуть сможешь?
– Думаю, что смогу. – Миша слез с меня, улегся рядом.
Я не заметил, как провалился в сон.
Проснулся на чем-то неудобном. Оказалось, что я лежу на Эдике... Миши рядом не было, зато на кухне вовсю громыхала посуда.
– С добрым утром, – поприветствовал меня вампир.
Я потихоньку слез...
– С добрым, а с тобой совсем не холодно было, я вот с Кирой все время мерзну.
– Укрываться не пробовал?
И как я об этом раньше не подумал! Он «гений», тьфу, блин!!!
– Игорь, вставай! Опоздаешь, – истошно завопил Миха, – иди завтракать.
Я нарядился в черный длинный халат писателя.
– Чай, кофе? – услужливо предложил Миша.
– Кефир есть?
– Есть. В ассортименте.
– Как спал? – спросил он, наливая густую мутновато-белую жидкость.
– Нормально, я, наверное, схожу к доктору... Это уже второй сон!..
– Правильно, сходи, хотя я нашим лекарям не доверяю. Мне самому люди советуют лечиться.
Эдик зашел на кухню, сел на деревянную табуретку:
– Ну, откуда взялись отрубленные руки, я догадываюсь, это скажешь Кире спасибо.
– Откуда? А... клуб, – я припомнил страдальца на кресте. – Ты прав, неприятное заведение.
– Насчет приятности спорить не буду, хотя мне, как и Кире, нравится.
– Тебе разве убийство доставляет удовольствие? – я поперхнулся кефиром.
– Нет, я каждый раз плачу крокодильими слезами! Конечно же, мне это нравится, что за глупый вопрос!? – вампир сладко зевнул.
– Господи, куда я попал?!
– Давай быстрее, – вмешался Мишка, – опоздаешь на свое карате.
Страшное признание Эдика его совершенно не смутило.
Первая тренировка прошла в лучших традициях непознанной мною армии. Наставник отдавал односложные распоряжения. Из оздоровительного комплекса я буквально выполз.
Заскочил на работу, попытался взять отпуск, хотя бы за свой счет. Ни в какую. Отлично – возьму больничный.
Больницы у нас делятся на две категории. Гослечебницы – туда хорошо ходить за регистрацией смерти. И частные клиники. Лечат и выписывают все, что хочешь, лишь бы деньги были. Мне, понятное дело, только в частную.
– Здравствуйте!..
– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась леди в белом халате.
– Мне бы к психотерапевту!
– Кабинет сто пятый, это прямо по коридору.
– Спасибо, хм... – безумно дорогая, свежеотремонтированная клиника больше походила на особняк миллиардера.
Красота – никаких тебе очередей. В просторном 105-м кабинете с табличкой на двери «психотерапевт» меня встретил молодой врач.
– Добрый день. Проходите, садитесь. Что беспокоит?
– Ага, день добрый. Мне бы больничный на две недельки. И хотелось бы у вас проконсультироваться.
– Конечно. – Психотерапевт взял мой паспорт. Спросил электронный адрес нашей фирмы. И тут же оформил больничный. Покончив с основной частью, сложил портативный ноутбук и спрятал в карман белого халата. – Какие-то жалобы?
– Да вот, кошмары снятся.
– Часто?
– Не очень, но нервы на пределе.
– Какого содержания кошмары?
– Кровь. Мертвые или меня убить пытаются...
– А параллель какую-нибудь с реальностью провести можете?
Н-да, влип. Не рассказывать же ему безумную историю про вампиров. Ни один нормальный человек в это не поверит. Хотя... во время разговора я ни разу не видел его зубов.
– Вы не могли бы улыбнуться?
– Улыбнуться? Пожалуйста, – он растянул губы, снова не приоткрыв зубов. Ох, черт. Может у него кариес...
– Мне необходимо увидеть ваши зубы. Если там будет то, что я ожидаю, мне станет гораздо легче.
– А вы ожидаете нечто особенного от моих зубов?
– Да, но... - Боже, каким придурком я сейчас выгляжу. – Извините, всё в порядке. Я лучше зайду в другой раз.
– Не стоит извиняться, – врач обнажил в улыбке-оскале белоснежные клыки.
– Фух, у меня вот такая проблема! – я пересказал недавние события своей жизни.
– Невероятно! И вы, в общем и целом, считаете, что все изменилось к лучшему?..
– Да.
– Поразительно!!!
– Вижу, вы тоже не слишком доброжелательно относитесь к людям.
– Молодой человек!.. – Психотерапевт встал, прошелся по кабинету. – Я один из немногих вампиров, которые относится к людям по-человечески. Как могу я презирать своих пациентов?! Что я тогда за врач?..
– Ну, конечно. – Я начал злиться. – Вы, наверное, их кушаете и очень расстраиваетесь...
– Юноша, если вы пришли обсудить мои гастрономические пристрастия – я предпочитаю концентрат, – спокойно ответил он.
– Ну, извините.
– Все в порядке. Мне трудно вам что-то посоветовать. Ваша жизнь кардинально изменилась. Мир расширился. Окружение у вас не самое лучшее.
– Но ведь он обо мне заботится. Раньше было еще хуже.
– Люди частенько разводят домашних животных...
– Лестное сравнение.
– Я не хотел никого обидеть. Просто среди нас это устоявшийся стереотип. «Их много, они в общей массе глупы», так думает среднестатистический вампир. Беспокойство и тревожность в подобной обстановке – это естественно. Лечиться пока не от чего. Старинной валерьянки на ночь хватит за глаза. А вот над самооценкой придется поработать.
– Нечего там оценивать!..
Психотерапевт окинул меня ласковым взглядом.
– Глупость, ну несусветная глупость. Насколько я понимаю, то, на что люди горбатятся всю жизнь, досталось вам задаром. Прекрасно, больше времени высвободилось для себя. Массы надо держать в узде, для них и придумали лозунг «добейся всего сам». Вам сколько: двадцать или двадцать пять? Жизнь только началась. Вы молоды, красивы, выносливы, насколько я понял по вашему рассказу. Простите себе старые оплошности, чего цепляться за прошлое?
– Вы действительно так считаете? – я думал, все меня презирают.
– Конечно! Всех любителей критиковать, отсылайте на х... Пусть оставят свою зависть себе. Люди, как стервятники – чувствуют кровь. Насчет вампиров ничего не посоветую, будьте осторожны. И не съезжайте на мысли об их совершенстве. Поверьте, идеала нет. Насколько это сильные, мудрые, красивые существа пока сыты, настолько мерзкие грязные твари, когда голодны. – Он вздохнул. – Вот я сейчас хочу есть. Мне приходится прикладывать массу усилий, дабы держать себя в узде во время работы. Человек же с легкостью подавит большинство своих основных инстинктов.
– С удовольствием бы помог, но у меня режим.
– Не стоит беспокоиться. И перестаньте думать о смерти. Вампиры редко убивают.
– О да, я видел. В уборной одного вашего клуба тела штабелями складывают.
– Банальная конспирация. – Вампир встал сзади меня. – Представьте всю эту очумевшую публику на улицах города. Им же прямая дорога в психушку. Сознательных граждан вроде вас единицы. Человеческое общество к нам не готово. Увы. Я мог бы предложить вам пройти курс лечения, если есть время и желание. Но лучше...
– Его не тратить. – Продолжил я светлую мысль. – Еще такой вопрос: я после кровопотери ничего не помню. С этим можно как-нибудь бороться?
– Индивидуальная реакция на яд вампира. Думаю, со временем пройдет. Не пройдет, будем лечить медикаментозно.
– Ой-ой! – я посмотрел на старинные настенные часы, те, что работают на доисторических солевых батарейках. – Время неумолимо. Сколько я должен?
– Можно на «ты»?
– Конечно.
– Нисколько не должен. Телефончик дашь?
– Мой? Дам. Но это же безумные деньги.
Психотерапевт сел за стол. Мы обменялись номерами.
– Я здесь не ради денег. Приходи, если что, Игорь.
– Обязательно, Сигизмунд. - прочитал я на карточке имя.
На вечерней тренировке мастер был явно чем-то не доволен:
– Еще круг по залу.
– Я больше не...
– Пять кругов!
– Боже! – я повалился на маты.
– Мы же договорились, просто Станислав.
Я прополз вышеозначенные круги. Ноги налились свинцом. Сердце бухало где-то в желудке. По лицу катил пот.
– Пресс пятьдесят раз.
– Пощады!!!
– Пятьдесят пять.
На сороковом я осознал, что могу не встать.
– Круг шагом.
Кое-как заставив себя подняться, я медленно пошел по залу.
– Игорь. Зачем это тебе? – тренер по-турецки сидел на матах.
– Хочу стать... самураем...
– А если серьезно?
– Ван Хельсингом! – Припомнил я старинный плоховатый фильм про заурядного истребителя вампиров.
– Пятнадцать раз отжаться, пять кругов бегом и можешь идти. На сегодня, пожалуй, хватит.
После душа и переодевания в холле я увидел тренера.
– Станислав! – Он обернулся. – До дома не подбросите?
– Давай.
Мы ехали в полной тишине. Музыку водитель не включал.
– Места у вас тут мертвые! – похвалил Станислав злосчастный парк.
– Поэтому и напросился. Один ходить боюсь.
– Правильно делаешь.
Дома я завалился на диван и уставился в телевизор. До половины посмотрел какой-то юсовский бестселлер о двух крутых лесбиянках. Переключил – очередное шоу. Истеричного типа дамочка в ярко-желтом платье осаждала оппонентов.
– Я женщина. Женщина, понимаете?!!!! Я хочу и имею право быть матерью. В этом заключается мое физиологическое предназначение!
– Это законченный эгоизм, – орала на нее другая не менее истеричная мадам. – Существует простая арифметика. Численность населения достигла критической отметки. Еще несколько лет и вашим детям будет вообще негде жить, нечем дышать!!!
Нарядный, словно новогоднее дерево, ведущий, лениво пытался их разнять.
Телефонный аппарат заорал дурным голосом. Снял трубку для разнообразия.
– Привет, Игорь.
– Кира! – я чуть не подпрыгнул до потолка.
– Как дела?
– Нормально, а ты как?
– Ничего. Мучаюсь несварением желудка. Американцы просто несъедобные.
– Жри концентрат.
На том конце послышался смех:
– Чё, охренел?
– Шучу, любимый. Кир, я по тебе скучаю.
– Ох, я тоже затосковал по домашней кухне.
– Циник. Твоя научная деятельность продвигается?
– Еще как! Ну всё, ягненочек мой. Хочу, нежно кусаю. Будь осторожен, жди.
– Пока...
Оператор прогундосил: «... связь... прервана...»
Дни тянулись медленно. Тренировки выматывали. До дивана я доползал еле-еле и тут же засыпал. Кошмары прошли. Оставалось пережить каких-то два дня до приезда Киры.
Дверь в ванной неприятно скрипнула. Сон как рукой сняло.
– Кто здесь?!
Тихие шаги. Господи, как страшно! Дрожащей рукой нащупал пульт под подушкой. Надежда увидеть кого-нибудь своего еще теплилась. Врубил свет. Возле дивана, на котором я только-только вот беззаботно спал, стоял знакомый мне вампир. Тот самый невысокий брюнет.
– Приветствую, чем обязан? – исподлобья уставился я на него.
– Нужно поговорить.
– Не о чем нам разговаривать.
– Заткнись и слушай. Наш общий знакомый, Кир, разработал потрясающий яд. Заново открыл технологию естественного размножения вампиров. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет.
– Вампиров перестанут выращивать в пробирках. Люди будут вовлечены в естественный круговорот нашей жизнедеятельность.
– И... Я при чем?
– Он клялся сохранить этот секрет. А сейчас информация беспрепятственно растеклась по миру. Кир предал нас! Благоприятная наследственность позволила бы тебе стать вампиром. Я уничтожу тебя, тем самым пресеку попытки отступника опробовать эту чуму.
Он хочет убить меня? Он хочет меня убить? Нет, только не сейчас. Я не готов.
«Диспетчер, оператор, параллельная связь!» – мысленно призвал я. Заказал номера всех своих друзей: людей и вампиров. Кроме Киры, он все равно еще за океаном. Пусть не переживает раньше времени.
– Связь! – заорал я. – Меня убивает вампир. Кирин коллега. Спасите!!!
Мой палач явно не ожидал такой прыти. Вены на мертвенной коже вздулись синими буграми. Он кинулся на меня. Времени думать не было. Я только и успел садануть этой твари в челюсть. Мерзковато хрустнуло. Он выплюнул пару зубов. Вампир вцепился мне в горло острыми когтями. Дергался я как сумасшедший, невзирая на боль. Я увидел отвратительный оскал. Клыки, к сожалению остались.
– Приготовься умереть, теплокровная тварь!..
– Всегда готов!!! – со всей имеющейся дури засветил ему в паховую область. Существо отлетело на противоположный конец дивана. Я вскочил и проворно ринулся к входной двери. Он настиг на полпути. Вцепился мне в горло. Это конец.
– Ты будешь долго страдать. Тебе никто не поможет. Всего лишь никчемный смертный человек. – Я перебросил его через себя... как учил Станислав. Рана на шее кровоточила. Несколько секунд промедления... Входная дверь вылетела вместе с петлями... родные лица. Каждого из этих кровопийц я уже любил.
Впервые «посчастливилось» видеть схватку вампиров. Они разорвали эту тварюгу в клочья. Я с богобоязненным ужасом наблюдал за жестоким действом.
Внезапно опомнился Эдик.
– Живой? – вместо ответа я повис на нем. – Мой хороший. Все кончилось.
Альберт пошел улаживать дела с милицией. Станислав с Сигизмундом убирали останки.
Несколько часов спустя мы впятером сидели в том самом кафе, куда первый раз привел меня Кира. Народу под утро было немного.
– Спасибо, что пришли, – не своим голосом поблагодарил я.
– Не за что, котенок. – Сигизмунд подарил мне один из своих доброжелательных оскалов.
Альберт залпом глотнул концентрат:
– Ты молодец. Не растерялся! Не переживай, твои действия расценили как самооборону. Даже в суд не вызовут.
– Ну что, Ван Хельсинг, лебединая твоя шея затянется. Кое-чему я тебя все ж таки научил. Ох, Альберт, чего не сделают в нашем мире связи.
– Этих фанатиков вообще надо всех на фиг. Богами себя возомнили!
Эдик кивнул. Оказывается, между кровососущими тоже есть свои терки.
– Мне повезло, если бы не его самоуверенность... А кто он вообще такой был? – я сделал пару глотков горячего чая. Шею немилосердно саднило, несмотря на чудодейственную мазь.
– Член организации «Избранная раса».
- Как Гитлер, что ли?
– Лучше. – Эдик усмехнулся. – Они считают, что человечество – тупиковая ветвь эволюции. Людей надо держать в специальных лагерях, разводить, будто животных, использовать в пищу и в качестве рабочей силы. Отказались от всех гуманистических идей. Мол, со скотом по-скотски. Рана, небось, болит? А по конвенции убийство человека без анестезии запрещено. Я уж не говорю обо всем остальном. Короче, ребята рубят сук, на котором сидят.
– Интересно, как Кира со всеми этими делами связан?
– Кира работал. Организация финансировала. Из-за последнего открытия возникли серьезные разногласия. Убить древнего холодного вампира нереально, они опустились до форменного свинства.
– Напали на его хомячка, аааааааааааах... – я сделал любимый средневековыми дамами жест под названием «сейчас свалюсь в обморок», – и в тот момент, когда я беззастенчиво грыз корм...
– Не паясничай! – Сигизмунд похлопал меня по плечу.
Я вытянул из кармана куртки последний подарок покойного. Подкурил от миниатюрного брелка-зажигалки. Тут же подскочил официант.
– Простите, у нас такое не курят.
– Неужели?! – Я выпустил дым вампиру в лицо. Тот закашлялся. – А «какое» у вас курят?
– Пожалуйста, не вынуждайте меня принимать меры. Вы отпугиваете клиентов.
– Все в порядке, он ведь с нами, – вмешался Эдик.
– Сэр, прошу вас, здесь едят. Я буду вынужден позвать администратора!
– Ваше право, – я подмигнул официанту.
Через пару минут к нам подошел вампир в черном плаще. По голосу я узнал шоумена:
– Доброе утро, господа! – он пожал руки моим спутникам. – Здравствуйте, юноша.
– Здрасьте, – я салютовал ему чаем. Стряхнул пепел в блюдце.
– Вы не могли бы выбросить эту гадость?
– Докурю и выброшу.
– Молодой человек, эффект возникает после двух затяжек. Вы сделали гораздо больше. У окружающих появится ощущение, будто бы в нашем заведении кормят протухшей едой.
Альберт тихонько засмеялся.
– Я. Не. Еда. – Ответ получился дерзким.
– Разумеется. Еда – наверное, я. – Быстрым движением вампир затушил сигарету о блюдце. Жестом подозвал официанта. – Господам крови за счет заведение, юноше красное мартини.
– У меня целая пачка с собой, – я постарался улыбнуться как можно более непринужденно.
Вурдалак пододвинул стул, присел рядом. Легким жестом администратор скинул капюшон. Красивые зеленые глаза сканировали меня.
– Я, будучи другом господина Кира, конечно, стерплю вашу выходку. Но, может быть, лучше не надо? – Нам принесли заказ. Вампир некоторое время наблюдал за мной. – Приятно иметь дело с умным человеком.
– Брось, я просто не способен обидеть друга Киры. Это выше моих сил. – Эдик незаметно пихнул меня ногой под столом. Я обратился к писателю. – Болит, аж на стенку лезть охота.
– Что поделаешь, сильный укус, без анестезии. Они долгое время принимают специальный препарат, который подавляет естественный обезболивающий яд. Мазь хороша только в сочетании с соответствующим ферментом слюны.
– Слушай, может кто-нибудь полижет, а потом опять намазать.
– Давай! – Эдик притянул меня за волосы. Вынудил запрокинуть голову.
– Э-э-э, полегче. Я ж не мешок с картошкой. Это Мишка такое любит. – Вампир отлепил пластырь. Влажный язык пробежался по краям сочащейся раны. Литератор сплюнул на салфетку. Полизал снова.
Сигизмунд достал мазь:
– Только руками там не трогай. Еще грязь занесешь – со стороны можно было подумать, что вампир пьет кровь у своей добровольной жертвы.
– Вам повезло, ничего жизненно важного не перекушено. – Администратор накинул капюшон.
– Он рассчитывал делать это долго и со смаком. Вот и все везение.
– Свежий пластырь сейчас принесут, – зеленоглазый вампир покинул нас.
– Слушай, любовь к хамству в тебе неискоренима! – восхитился Станислав.
Вампир-официант подал мне пластырь. Психотерапевт помог его присобачить.
– Спасибо, друзья!
– Сегодня ты останешься у нас. – Эдик криво усмехнулся.
– Чудеса, вы до сих пор вместе! Рекорд. Мишка так долго мог только с Даной.
– Ну при чем здесь чудеса?! Не маленький уже, должен бы понимать...
И я понял... Возле подъезда нас встречал Миха. Снег изрядно припорошил его куртку.
– Фу, живой. Я так за тебя перепугался. А когда этот в окно выпорхнул, вообще обомлел. – Пятый этаж как-то совсем не благоприятствовал к порханию.
– Ты умеешь летать?
– Когда надо – я умею всё.
– А дверь зачем вынесли, у тебя ключи ведь есть?
– Уж прости, старались побыстрее.
– Точно, извини, не сообразил!..
Мы пришли домой. За чашкой чая Мишка выспрашивал подробности:
– Вот так прямо и сказал: «убивать буду»?!
– Угу.
– А?..
– Нет, даже плавки снять не пытался. Миш, а Миш, сделай мне релаксирующий массаж.
Я раскинулся на диване голый, если не учитывать пластырь. Мишка сидел сверху и старательно разминал мне спину. Эдик лежал подле нас, что-то писал на своем компьютере.
– Очередной бестселлер?
– Посмотрим.
– Не, никогда не понимал и вряд ли пойму. Сидеть, выдумать, записывать, а потом за это деньги платят...
– Я тоже много чего не понимаю. – Эдик отложил ноутбук. – Например, как можно хамить малознакомым вампирам, что делаешь ты, и вместо банального «по мозгам» получать доброжелательную реакцию.
– Может, в отличие от некоторых, они обладают чувством юмора. Хотя к чему чувство юмора, когда в пасти такие зубья?..
– Самый крутой?! Я не Сигизмунд, сопли жевать не буду. Сообразишь, где твое место или показать?
– Соображу.
Эдик явно испытал некоторый дискомфорт. Слишком быстро стушевался оппонент. Мишка вообще не обращал внимания на окружающих. Вампир поерзал...
– Зачем человеку кайф обломал? – буднично поинтересовался мой массажист. – В школе разве не учили: скандал – здоровая имитация полового акта.
– Я там редко появлялся.
– Все, хватит с тебя. – Мишка пересел на подушку. – Утомил.
Я перевернулся на спину.
– Пойду-ка я от вас по нужде, – прокомментировал Миха свои действия.
Эдик провел рукой по моим растрепанным волосам:
– Ты боишься смерти, Игорь?
– Да. Почему ты спрашиваешь? – Дебильный вопрос в свете прошедших событий.
– Такой нежный, хрупкий, красивый... Мне, кажется, ты слишком ее ждешь. Знай: сегодня я защищал не Кирины интересы, я защищал в первую очередь тебя. Как бы не обернулась жизнь... – Он крепко сжал мне руку. – Не вздумай делать это с собой. Понимаешь?
– Не совсем. Тебя-то оно почему колышит?..
Он грубо схватил меня за волосы. Насильно поцеловал.
– Ты один из нас. Уже один из нас. Я это чувствую!
– ... я тоже тебя люблю... – мы обнялись, раздражение мгновенно улетучилось. Слезы текли по щекам.
Миша присвистнул:
– Иногда я жалею, что не стал художником. Историческое полотно бы вышло.
Мы проспали несколько часов. Я встал, начал собираться.
– Ты куда?
– Заскочу к Сигги и пойду тренироваться.
– А у вас с психотерапевтом ничего нет? – Эдик потянулся.
– Ревнуешь? Дружим мы с ним. – Я надел водолазку.
– Может, сегодня дома посидишь, отдохнешь? – Миха взгромоздился вампиру на ручки.
– Не! Я ж не больной, так... всего лишь укушенный.
«Громкая связь автоматически включена... соединение», – провизжал оператор.
– Алле, Игорек! – радостный женский голос из моего кольца заполнил комнату.
– Здравствуй, Оксана. Что-то случилось?
Оксана – лучшая подруга Луизы – какое-то время ухлестывала за мной. Полноватая шатенка с глазами неопределенного оттенка, безумная фанатка всякой мистической ерунды, ей бы в мужья, в принципе, подошел любой более-менее семейный валенок, но... видно звезды не так встали.
– На работе тебя давно не видно?..
– Болею...
– Давай встретимся сегодня, кофе попьем?
– Извини... Действительно, не могу...
– Ничего, я понимаю. Это из-за Луизы, не хочешь ее расстраивать. Что ж, правильно, она никогда не примет нашу дружбу...
– При чем здесь Лу...
– Только не извиняйся, ты не должен!
– Вечером, если время будет, зайду к тебе на полчасика, – перебил я. – Пока. Оператор... конец связи...
– Чертовы бабы! Ну почему каждая из них считает себя идеалом, а главным виновником своих бед видит лучшую подругу...
– Ты рассуждаешь так, словно бы знаешь о женщинах все. – Мишка поерзал на Эдике, устраиваясь поудобнее.
– Куда мне... А с другой стороны, чё там знать? Ну их в задницу! С себе подобными проще.
– Ничего, скоро статью за гетеросексуализм введут, – фантаст мерзко захихикал.
– Типун тебе!.. Приду поздно... к ужину не ждите.
– Как же ужинать без ужина? Позвони, я тебя встречу.
– Эдик, ну где ты меня встретишь, в темном переулке? Не надо меня встречать, не надо. Лучше зайди! К Оксанке, я тебе адресок запишу. Туда я прибуду в десять, в 10.20 жду тебя с нетерпением.
– Нетерпение не обещаю, а сам зайду. Твою Оксану съесть можно?
– Э-э-э-э...
– Хотя бы понадкусывать?
– Это завсегда и пожалуйста.
Мишка закрыл за мной дверь.
Все мои действия сегодня воспринимались вампирами, будто подвиг. Но самое главное свершение ждало к десяти часам. Подруга моей бывшей подруги снимала квартиру в районе похлеще любимого парка. Домой я ее никогда не провожал. Из страха потерять кошелек, здоровье и еще бог знает чего.
Снежок равномерно поскрипывал под ногами. Освещение скудное. Я преждевременно обрадовался – вот он нужный подъезд. Дорогу преградил огромный детина, типичная жертва слишком низкого пособия по безработице. Сзади отрезали путь к отступлению два менее квадратных товарища.
– Не подашь на пиво героям чеченской войны? – Чечню стерли с лица земли десять лет назад. Вурдалакам я еще на пиво не давал!
– С дороги, – сказал я как можно более нагло. Страх пронизывал до кончиков ногтей. Эти так отделают – мамаша родная не признает.
- Ты чё, чувак! Жить надоело? – Детина, загородивший мне дверь подъезда, поставил ноги на ширину плеч. – На лекарства будешь всю оставшуюся пахать, если откачают!
– Неужели? – я усмехнулся из последней смелости.
– Слышь, Витек, пойдем. Оставь его! – внезапно передумал один из них.
– Михалыч, ты чего?!
– Пойдем, кому говорю... – мой спаситель явно имел в этой группе некоторый авторитет. Товарищи без особого энтузиазма, но все ж таки отвалили.
Стараясь не делать поспешных движений, я зашел в подъезд. Фух, живой! Прислушался к разговору.
– Михахалыч, ну ты травы пережрал, теперь весь вечер трезвыми будем.
– Этот петя всего лишь хвост распустил, ты его рожу-то видел – ангел. Один раз по бамперу, он бы не только всю наличность отдал, сам отдался...
– Заткнись. Может быть, он еще не ушел.
– Ты чё...
– Ша! Кому сказал, это вампир, понял! Благодари всевышнего, что остался жив.
– Точно травы пережрал!
– Придурки! Слышали, как он смеялся. А отвечал как. Так ведут себя только вампиры.
– Все ясно. Старик допился до зеленых чертей. Вампиров не бывает!.. Пошли отсюда...
О, Дьявол. Они ведь хотели денег, и все... Вот идиот. Я кое-как на ватных ногах поднялся на второй этаж. Позвонил.
– Кто?
– Игорь.
- А, Игорь, заходи, – дверь распахнулась под премерзкий звон колокольчиков. Хозяйка встречала меня в белом длинном халате и голубеньких ушастых тапочках-собачках. На голове красовалась рыжая копна волос.
– Привет, о... ты покрасилась?
– Месяц назад.
– Не заметил... – она завела меня на кухню.
– Чай или кофе?
– Нет, спасибо.
– Как хочешь, ты рассказывай... – Везде, где это возможно, висели всякие магические финтифлюшки, колокольчики и другая дребедень. Картину дополнял огромный плакат Иисуса Христа над кухонным столом. – Про жизнь. Да, ты садись, вон стульчик.
Я присел, снял куртку, положил себе на колени:
– Жизнь? Ну, жизнь и жизнь.
– Жениться не собираешься? – этот вопрос Оксана задает при каждой встрече всем холостякам.
– Нет.
– Чудной ты. Уже черти сколько с девчонкой мурыжишься, а все без толку!
– Оксан.
– А?
– Мы расстались.
– Смеешься надо мной? – маленькие непонятного цвета глазки заблестели.
– Нет.
- Ну ты даешь, и кто кого бросил?
– Она меня.
– Ни фига себе! – хозяйка квартиры засмеялась. – Врешь ведь?!
Окно было не зашторено. Отлично просматривалась площадка, где я совсем недавно выяснял отношение с чудесными товарищами. Из темноты появилась фигура в плаще с капюшоном. Эдик? На встречу ему вышла хорошо знакомая мне троица.
«Эээ, чувак, погоди. Деньжат не подкинешь?» – слышимость оказалась прекрасная.
– И ты спокойно все наблюдала, Оксана, а вдруг бы меня убили?
– Ты ж мужик, сам разберешься. Я чего могу сделать?!
– В ментовку позвонить.
– Ага, чтобы они меня порезали. Так хоть жильцов не трогают и то спасибо.
«Стой, тебе сказали! Ааааа...» – шкафообразный тип упал мордой вниз. Оставшиеся разбежались. Вампир зашел в подъезд.
Звонок... Хозяйка аж подпрыгнула.
– Ну ты – сука, Оксана. – Я и сам дурак, приперся. – Сиди, открою.
Чертовы колокола. Эдик картинным жестом снял капюшон.
Хозяйка бледная, словно мел, высунулась из кухни.
– Знакомься, мой друг Эдик. Это Оксана. Располагайся.
Мы зашли на кухню. Вампир взглянул в окно:
– Люди обнаглели!
– Безработица доканывает... – поддержал я беседу.
– Чай или кофе? – очухалась Оксанка.
– А ты как дошел, без приключений? – проигнорировал писатель предложение женщины.
– Разве можно без них. Повезло – меня приняли за тебя.
Эдик засмеялся, не скрывая зубов.
Хозяйка охнула.
– Мадам, вас что-то удивляет?
– О Боже! Клыки!..
– Видите ли, я вампир. Вас это смущает? – Литератор натянул маску «галантности».
– Игорь, это твоих рук дело?! Несмешная шутка.
– Я не при чем, они у него сами выросли. Честное слово.
– Юморист, ты обещал? – Эдик положил мне руку на плечо.
Я кивнул.
На Оксану испуг оказал парализующее действие. Эдик, по-видимому, с людьми никогда особо не церемонился. Вампир схватил женщину за плечи, притянул к себе. Она начала орать. Благо соседи ко всему привычные. Эдик без особого сострадания зафигачил даме по лицу:
– Заткнись, скотина...
Я наблюдал уже привычную картину: «вампир пьет кровь» называется.
– Ее стоит прикончить! – писатель на мгновение отстранился.
Лицо Оксаны вытянулось. Рот приоткрылся:
– Не надо... Боже мой, что вы де...
– Заткнись, кому говорят!.. – последовал еще один удар. – Живой она будет создавать неприятности, пока не загремит в психушку. Так лучше для нее и для нас.
– Но это же убийство... Она ведь живая... – мне стало жалко.
– Палата в доме для душевнобольных, препараты каждый день... Доверься мне. Просто скажи: да или нет? Принимаю решения здесь я, следовательно, убийца тоже я. Мне просто интересно знать твое мнение. Оно ничего не меняет.
Такая «безответственная» постановка вопроса мне нравилась. Я посмотрел на Оксану.
– Пусть бы жила.
– Спасибо. Пойди, посиди пока в комнате.
Я повиновался. Спальня и она же гостиная напомнила мне не самые приятные события. Вот за этим облезлым столом мы выясняли отношения. Луиза словно заклинание повторяла: «Если хочешь оставаться с Оксаной, пожалуйста!». А я как полный придурок отвечал: «Нет, мне не нужна Оксана, я хочу быть с тобой». Конфликта, по сути, и не было. Я сразу прилюдно заявил назойливой бабе, что ее домогания только раздражают. Но... Как же не повыделываться перед лучшей подругой... Злость поднялась из самых глубин. Окатила с головой... Сколько же дерьма я откушал ради мифического благополучия! В какой грязи существовал... Ненависть ко всему вокруг застлала глаза мутноватой пеленой. Я вернулся на кухню. Эдик играл с Оксаной в игру «уползи от меня». Женщина, размазывая собственную кровь по полу, пыталась добраться до старинного телефонного аппарата. Вампир наступал ей на ноги.
– Решил состроить из себя героя? – писатель хмыкнул.
– Не-а, злодея.
– Растешь в моих глазах. Наслаждайся представлением!
Оксана доползла до трубки, вытащила из базы и начала хрипеть.
– Чего это с ней?
– Мой яд действует...
Игрался Эдик недолго, наверное, испугался за мою подвижную психику. Все закончил аккуратненько, чистенько. Если не считать кровищи на всю кухню.
К Мишке мы пришли в двенадцатом часу. Эдик несколько раз надавил на кнопку звонка.
– Спит, может.
Вампир открыл дверь своим ключом.
Миша сидел в ванной, сильно шумела вода. Фантаст самозабвенно пилил вены зубчатым ножом. Результаты не впечатляли: небольшие царапины...
– Миха, ты что творишь?! – задал я риторический вопрос.
– Родной, тебе помочь? Резать надо вдоль, а не поперек. Еще бы напильником взялся пилить, необходимо что-нибудь острое, как мои зубы.
Мишка скривился. Выключил воду:
– Вообще-то я голый.
– Миш, мы видим. Почему ты это делаешь?
– Миша, Миша! – перекривлял он. – Что я делаю? Пытаюсь прочувствовать особенности данного способа самоубийства.
– Нафига? – Эдик поставил ногу на край ванны.
– Только не надо принимать тут эротичные позы. Я не собирался запилить себя до смерти, просто хочу прочувствовать, познать это. Сам настрой. Главный герой моей книги так уходит из жизни.
– Он – дурак! – Вампир сел в ванную. Вода выплеснулась на пол. – Один из неприятнейших вариантов.
– Хоть обувь бы снял...
Эдик легким движением обвил Мишку ногами. Горе-купальщик дернулся, на пол выплеснулась еще одна порция воды.
– Куда?.. – путем почти акробатического трюка вампир забросил Миху на себя. Меня окатило брызгами.
– Эдик, мать твою, ты ж соизмеряй! – фантаст безуспешно попытался встать.
– Я соизмеряю.
– Да не это соизмеряй, свои возможности с моими.
Я вышел, прикрыв дверь. Где спать: с ними или отдельно? С одной стороны, я ж не их чадо, чтобы меня как кинжал каждый раз посередке класть. А с другой... Эдик на моих глазах бабу грохнул... точно орать во сне буду. Лучше сразу с ними. Баиньки совсем не хотелось. Со Станиславом мы договорились, что заниматься теперь будем без режима, но и без напрягов. А когда приедет Кира, сократим сеансы до двух раз в день. Я присел на кровать, под руку попался чей-то ноутбук. По количеству пятен от кофе сразу узнал – вещь Мишкина. Несколько минут тяжкой борьбы с искушением. Заглянуть – не заглянуть? Миха больше всего ненавидит, когда кто-нибудь подсматривает за его творческим процессом. Говорит, что простое пользование его неновой машинки в самых невинных целях вытягивает из него силы. И он неделями потом не может вернуться к работе. Чушь, конечно. Я пересилил себя. Убрал компьютер от греха подальше.
Некоторое время я размышлял, размышлял... и, кажется, задремал...
Половина первого, а они еще не собрались спать. Отлично. Я все-таки открыл ноутбук. Отыскал последнее произведение. Если я тихонечко удовлетворю любопытство и не скажу Мишке, все будет «ок».
«Он последний раз посмотрел в окно. Унылый пейзаж – всё обычно. Даже те события, которые были намечены на сегодня, показались малозначительными...»
Из ванной комнаты послышался крик. Я быстро убрал следы преступления. Чем там можно так долго заниматься? Я пошел к ним. Постучал.
– Заходи... – тихий женский голос... Голос Оксаны. У меня глюки?.. Послышалось?! – Заходи же!
Медленно открыл дверь. Ванная, а в ней... Оксана. Живая... с почерневшими засосами на шее.
– Удивлен? – эти непонятные глаза... Все как будто в замедленной съемке:
– ... – Она встает. По телу медленно стекают капельки воды. – Оксан, ты умерла. В курсе?
Лыбится не моргая. Медленно вылезает, идет ко мне.
– Оксана! Ты умерла, слышишь, – движется на меня, руки тянет, словно слепая. Жутко...
– Это ты убил меня, ты допустил мою смерть!
– И что теперь! – бросается на меня... искривленный рот, клыки. Бью ее. Без толку. – Гори в Аду, стерва!!!
– Да очнись же, очнись! – Эдик хлестал меня по щекам. – Вернулся?
– Эдик, что со мной было?
– Ты спал, потом начал дергаться и выкрикивать странноватые реплики.
Я пересказал сон.
– Говоришь, ты во сне прочитал маленький кусочек будущей книги, а на яву ни-ни?
– Клянусь, Миш.
– Я тебе верю. А о чем там было?
– Окно какое-то. Малозначительный события... - выдал я, запавший в память сумбур.
Мишка нехорошо усмехнулся:
– Ты все правильно увидел!
– Миша, жизнь даю, я не читал, – слезы непроизвольно потекли из глаз.
– Верю, Игорь. Верю. Этот текст я написал и удалил за несколько часов до вашего прихода. Мне не понравилась концовка.
Я уткнулся вампиру в грудь.
– Мишка, скажи, что ты шутишь. Не издевайся так надо мной.
– Боже упаси! Чистую правду говорю. «Он последний раз посмотрел в окно. Унылый пейзаж – всё обычно», это ведь тебе примерещилось?
– Это! – фантаст погладил меня по волосам. Я зарыдал в голос.
– Тсс, тихо, маленький, не надо бояться. Всему есть рациональное объяснение. – Эдик успокаивал меня словно ребенка. Уснули мы нескоро.
Утро для меня наступило под грохот небьющейся посуды.
– Да у тебя мозгов нет!.. – звенел Мишкин голос на всю квартиру.
– Ну зачем ты орешь?..
– Ору?!!! ...это я пока не ору, а тихо разговариваю!!! В тебе ничего человеческого нет, ничего. Знаешь, что хуже боли, страшнее смерти? Ни фига ты не знаешь. Это сумасшествие!!! Ты хочешь его свести с ума?
– Нет... – вампир был немногословен.
– Ах, нет?!..
Я с превеликим трудом заставил себя вылезти из постели. Завернулся в Мишкин халат.
– Не надо из-за меня ругаться... – попросил я, заходя на кухню.
– Надо ругаться! – перебил Мишка. Его явно раздражала небьющаяся посуда. – Надо защищать свои права. Сколько можно терпеть... как, как... как овца на скотобойне!!!
Я себя почувствовал странно. Миха, который всем прожужжал уши про «Вселенское Зло» и «Правомерность власти Высших существ», говорит подобные вещи. Вероятно, в этот момент я выглядел шокированным.
– ... что уставились? Веру я не менял. Но с тобой так обращаться не позволю!
– Миш, спасибо за заботу. Он не виноват. Правда. Я наблюдал по собственной инициативе. За уши меня никто не тянул. Я этого хотел. С того самого мгновения, когда увидел Эдика в окошко, я просто желал, что бы он убил ее.
Вампир ухмыльнулся.
- Маньяк! – с уважением произнес фантаст. – Ты пытаешься меня обмануть, Игорь.
- Мишань, зачем мне врать? Я по-дурости пришел туда. Не знаю, что я пытался себе доказать... Меня чудом не ограбили, со всеми вытекающими. А потом... – продолжать почему-то было тяжко.
Эдик просто светился благодушием:
– По твоим меркам, дорогой коллега, я съел злодейку. Эта Оксана совершила, по-видимому, бессчетное число раз самое жуткое преступление.
– Какое?
– Она равнодушно наблюдала за злодеяниями других.
Теперь пришел черед удивляться Михе.
– Не смотри так. И я не менял веры. Просто нашего дражайшего пытались ограбить буквально на ее глазах.
– Да плевать я хотел на эту Оксану. Съел и отлично. Я тебе про другое... – Мишка осекся.
– Угомонился! Вот и славно. Я уж боялся, что ты на меня в суд подашь.
– В суд? – Миха снова показался мне подавленным. Он облокотился на подоконник, словно бы ему было тяжело стоять.
– В наш суд. Суд вампиров. Человеческие судьи посчитали бы тебя умалишенным.
– И оказались бы страшно близки к истине... – тихо ответил Миша.
Мой друг всегда был странным, но в этой странности не существовало ничего забавного. По крайней мере, для меня. Порой в его красивых голубых глазах я наблюдал такую душевную муку, жить с которой обычный человек вряд ли бы смог. Казалось, что он знает жуткую тайну, и знание это заставляет его страдать.
– Мишка, ты чего расстроился? У тебя вид сейчас, как у поверженного Демона с не помню чьей картины. Не расстраивайся! – Мне хотелось разогнать его вселенскую тоску. – Мишань, ну... О! ...вспомни, как мы с тобой познакомились.
Он через силу улыбнулся:
– Я и на смертном одре это не забуду.
Мы начали истерично хохотать. Эдик смотрел и, наверное, удивлялся.
– А помнишь, как я к тебе тогда подошел? – ему тоже захотелось удариться в воспоминания.
– Да ты в том кафе три столика по дороге опрокинул. Об этом не только я помню.
– Кажется, я к тебе тогда приставать начал... хех...
– Приставать? Дорогуша, ты меня снять пытался! «Молодой человек, вы такой... сколько за ночь берете?» – твои слова! Мишка, Мишка, мы с тобой массу счастливых мгновений пережили. Вспомни Изину рожу, когда я тебе ответил «с вас нискока!».
– Она после этого не разговаривала с тобой целую неделю.
– Еще бы, мы же к тебе домой тогда ушли, а она осталась.
– Эх, веселое было время! Было...
Эдик обнял Мишу, тот попытался отстраниться, но вампир удержал его.
– Миха! – очень серьезно произнес я, старательно выговаривая слова. – Я чувствую себя виноватым. Потому что испортил твой маленький уютный мир корявой реальностью!!!
– Перестань! – Фантаст взял Эдика за руку. – Во-первых, переживать по поводу и без – мой удел, и к тому же ложку дегтя бочкой меда не испортишь. Наоборот, мои иллюзии обрели некоторую плоть. Мне удобно. Догадки оказались истиной в последней инстанции. Мне хорошо.
Вампир начал покрывать поцелуями шею Мишки.
– Если все так, как ты говоришь, почему ты ведешь себя...
– Родной мой любимый человек, всю жизнь я презирал себя за слабость. Я не заслужил подарка, которым меня наградили, хотя бы из-за того, что даже руки не протянул к нему. Постоянно мне приходилось воевать и, побеждая в битвах, я неизменно проигрывал войну. Что ж... На этот раз я профукал все сражения, а победа настигла сама.
– Не понимаю? – умеет же он болтологию загнуть!
– Я смирился с судьбой неудачника. Принял ее. Научился получать... удовольствие.
– Не понимаю...
– Понимаешь, Игорь. Ты все прекрасно понимаешь.
– Нет! Поясни, пожалуйста...
– Ну, пояснять будет твой психотерапевт. От себя могу признаться: я никогда не любил своих кумиров. Создавал, обожал и свергал. Вот весь путь.
– Но это... это... – не мог подобрать я слово.
– Закономерно. – Помог мне вампир. – Вы люди все поголовно не совсем доделанные. Вернее совсем недоделанные.
– Миха, – я не мог успокоиться. – Наверняка тебе можно помочь. Сейчас и СПИД лечат.
– Малыш, это часть меня. Мне уже не стать другим человеком, я просто не хочу ничего менять.
- Миша... Эдик, ты ему хоть скажи. Так же нельзя относиться...
Вурдалак подмигнул мне:
- Все будет «Ок». Не бери в голову. У нас про смертных ходит поговорка: «Если хочешь перевоспитать человека – убей его!»
– Потрясающая позиция... Если вдруг надумаешь, могу познакомить со своим другом врачом. Он вампир, весьма симпатичный...
– А также не пьет кровь и верит, что этим как-то помогает людям. Ладно, поскандалили с утреца и хватит. Я пойду досыпать, вам тоже советую мои милые существа с безупречной теплой кровью в венах, артериях, капелярах. Ах.... – вампир укусил Мишку за шею.
На занятия удалось попасть как ни странно во время. Станислав благословил меня на трудовые свершения, и куда-то ушел. В гордом одиночестве я старательно пытался довести до автоматизма нехитрые приемы. Через некоторое время тренер вернулся, но меня продолжал игнорировать. Или делал вид?
– Я понимаю, что все плохо получается, неужели тебе даже смотреть на это не хочется? – я присел на скамейку.
– А?.. Что? Нет, нет, продолжай. Все нормально, – и снова вампир отвернулся.
Продолжать я уже не мог. Чувство тревоги буквально вывело меня из строя:
– Станислав, что-то не так, ответь, пожалуйста, ты меня пугаешь?
Тренер скинул капюшон, поднял на меня налитые кровью глаза. В его облике появилось нечто звериное.
– Опаньки...
– Извини, сейчас я не могу уделить тебе должное внимание, голодные спазмы начинаются. – А почему же ты не кушаешь? – воистину дурацкий вопрос задал я.
Возникла неловкая пауза.
– Мелочи жизни. Вечером собирался. Увлекся работой и забыл. И вот сотрудник, с которым мы на эту тему общаемся, как назло сегодня не вышел.
– Могу я помочь?
– Нет, конечно! А, ну разве что...
Через несколько минут я уже был в небольшом магазинчике со звучным названием «Продуктовый».
– Молодой человек, чем-то заинтересовались? – обратился ко мне продавец.
– Да. Мне нужен концентрат.
– Простите, концентрат чего? – сто процентной уверенности не было, но кажется, за прилавком находился вампир.
– Ммм... Интересный вопрос, действительно, концентрат чего мне нужен?
– Это я у вас и спрашиваю? – собеседник вел себя подозрительно адекватно. У людей от подобных беспредметных бесед частенько начинаются «психи».
– Дело в том, что я сам этого не знаю.
– Вот как?
– Ага. Вас удивляет такое положение дел? Более того, мне думается, вы разбираетесь в этом лучше меня, если я не ошибаюсь.
– Не ошибаетесь насчет чего? – продавец склонил голову немного на бок.
– Насчет вашей улыбки. Даю голову на отсечение, вы мне не продемонстрируете улыбку в 33 здоровых зуба!
– Не продемонстрирую.
– Тогда дайте концентрат, и не будем пудрить друг другу мозги... – подмигнул я вампиру.
– Не дам.
Ситуация стала бесить:
– Почему не дашь? – сходу получилось перейти на «ты».
– А может у меня желтый налет на зубах или кариес...
– ... товарищ упырь, пожалуйста, дайте концентрат. Меня ждут с нетерпением...
– Детка, ну какой я тебе товарищ? – Он засмеялся. – Людям не выдаем.
– Чё?! – От ухмылки на этом милом личике с правильными чертами меня чуть не стошнило. – Издеваешься, зараза!!! Может, ты еще из этого союза «избранных пидарасов»!!! Козел!!!
Глаза собеседника округлились.
– Давай концентрат, ирод!
Вампир приподнял верхнюю губу, обнажая клыки:
– Спасайся, пока можешь, – тем же бесцветным тоном пригрозил он.
– И не подумаю!.. – Холодок страха пробежал по коже. – Отпустишь концентрат, уйду.
Продавец схватил меня за руку. Ледяная кожа... как... как у Киры.
– Ну и что? Холодный вампир, теплый. Напугал ежа голым задом. Тебе жалко этой болтушки, не я ж ее пить буду, в конце-то концов?
– Жизнью совсем не дорожишь? – Очевидно, вампир с такой наглостью столкнулся впервые. Еще повезло, что покупателей не набежало...
– Дорожу, еще как. Особенно сегодня. Ближе к вечеру вернется мой хороший друг, умирать до этого момента я не планировал. Дай концентрат, и прекратим обсуждать мою личную жизнь.
– Какого объема партия интересует?
– Шутишь, у меня ж там не взвод. Столько, сколько один очень голодный может выпить.
Вампир исчез куда-то. Вернулся он с небольшим бумажным пакетом в руках.
– На!
– Спасибо, – я удостоверился, что в нутрии нужный продукт. – Сколько с меня?
– Ничего...
Когда я пришел, Станислав во всю отчитывал какого-то дохлого субъекта. Тот нервно кивал:
– Исправим, уточним, разберемся!
– Я вернулся!
– Ну всё, идите, – вампир отпустил своего подчиненного. – Как успехи, солнышко?
– Во! – я передал пакет. Тренер стал ласковым, масленые глаза скосил на пакетик.
– Хм...
– Что-то не так?
– Он уже готовый. Хороший мой, где ты этот коктейль взял? – вампир принюхался, выпил содержимое залпом.
– В магазине «Продуктовый» через дорогу...
– Через дорогу?.. Впечатляет!.. – Станислав выглядел теперь расслабленным. – Я же говорил про супермаркет возле областной больницы. Кажется, ты забрал чей-то обед.
У меня уши стали, наверное, цвета переспелой клубники:
– Вот блин! А я-то думал, чего он так долго ломается.
– Ты ограбил оптовый склад! – вампир захохотал.
– О-о-о... позор-то какой. К обеду вернусь... – на ватных ногах я вышел из здания. Медленно, словно тяжело больной, поплелся к Сигизмунду.
Из хорошо знакомого 105 кабинета выбежал наш кассир. На лице женщины блуждала глуповатая улыбка.
– Игорь, и ты тут! – воскликнула она.
– Привет, Жанна. Выглядишь счастливой.
– Ой! Игорь, ты не поверишь! – Жанна вскинула руки к потолку.
– Муж вернулся? – предположил я.
– Лучше, гораздо лучше... хм... – женщина замолчала. – Ты никому не скажешь?
– Нет.
– Мне диагноз поставили!!! – волнующим шепотом сообщила она. – Представляешь?!
– Интересно, какой?
– Да-не-помню-я-какой! – пропела кассирша. – Понимаешь, что это значит? А?!!!
Я кивнул:
– Теперь материальная ответственность тебе не грозит.
– Материальная ответственность?! Игорь – меркантильный ты человек... – В порыве ликования Жанна сдернула с волос тугую резинку, длинные золотистые локоны упали на спину и плечи. – Не в деньгах ведь дело, понимаешь! Я новую жизнь начну, новую счастливую жизнь. Больше не будет бессонных ночей, транквилизаторов, истерик. Всё. Я свободна!!!
– Поздравляю.
- Игорь, как я счастлива! – она помчалась по коридору. Может быть, не зря ей поставили диагноз?
Сигизмунд крепко пожал мне руку.
– Я вижу, ты творишь чудеса.
Он оскалился в улыбке:
– Нет. Люди творят с собой чудеса. А я пытаюсь помочь им от этого избавиться.
История Жанны была мне хорошо знакома. Она сама рассказала ее на одной из корпоративных вечеринок. С детства девушку готовили к карьере бухгалтера. То, что рассеянной она была аж дальше некуда, родители в расчет не приняли. Дебит с кредитом у нее обычно сходился раз на двадцатый. Пока Жанна училась, все шло более-менее сносно. После института на работу устроили родители, и с тех пор отходит ко сну и встает она с мыслями о лимите кассы и выдаче зарплаты. Постоянные страхи и беспокойство сделали женщину нервной. После ухода мужа за глаза Жанну только и называли «истеричкой».
– Думаешь, Жанна успокоится?
– Она? Ну, на какое-то время должна.
Я плюхнулся в кресло врача:
– Почему только на время? Ты же ее избавил от проблемы.
– Вот-вот, я избавил. Вернее, она от нее сбежала.
– Ничего не изменится?
– Появится новый повод нервничать, например, страх потерять работу, – вампир присел на край стола.
– Ты считаешь, что в жизни внезапно ничего не меняется, тем более к лучшему... Зачем же ей тогда помогаешь?
– Помогаю?! – вампир очень удивился. – Глупость какая. Скажи, если бы было возможно выписать для тебя пожизненный больничный, большая бы из этого вышла польза? Так что я занимаюсь вредительством, но против вашей «человеческой системы» не попрешь. Мне дано указание торговать всякими справками, я торгую.
Я пересказал ему утреннюю беседу с Мишей и Эдиком, а заодно историю смерти Оксаны.
– Слушай, может ему как-нибудь можно помочь, ты ж врач?!
– Не стоит питать иллюзий.
– Да ну?!
– Угу, – Сигизмунд сел напротив – туда, где обычно располагается пациент. – Новейшие методики подправят здоровье, улучшат самочувствие. Но через какое-то время всё вернется на круги своя. Правильно тебе Эдик сказал! Переделывать вас – бесполезная трата времени. Каждый должен заниматься собой. Остальное, это фантазии больного сознания.
– Понятно, на что ты намекаешь, – я положил ноги на стол. – У меня не получается измениться. И вообще, такое чувство будто бы всё как прежде. Только раньше за меня просто платили, а теперь еще усиленно опекают. Мишка и тот – туда же!
– У твоего Мишки кризис жанра. Не обращай внимания.
– Ох, хорошее слово «кризис». Дурь в башке, а не кризис. Его книги полстраны читает. Мне тогда вообще надо повеситься!
– Скажи, Игорек, у тебя была когда-нибудь красивая амбициозная мечта, практически недостижимая? – Сигизмунд смотрел мне прямо в глаза.
Я покопался в памяти:
– Стыдно рассказывать...
– Ты чего, я ж доктор?..
– Ладно, хотелось открыть какую-нибудь внеземную цивилизацию и чтобы весь мир... ну, ты понял? – кажется, я покраснел второй раз за сегодня.
– А теперь представь себе, что мечта внезапно осуществилась.
Услужливое воображение мигом нарисовало картину: вот я, а вот чешуйчатый восьмиголовый, трехрукий инопланетянин. Он тянет мне щупальца в знак приветствия. И очень удивляется, когда я падаю в глубокий обморок.
– Нет, спасибо. Плохая мечта.
– Люди, как правило, не понимают, чего хотят. Твой друг оказался в аналогичной ситуации. А книги! Да мало ли на что он замахнулся. Может быть, Михаил собирался быть президентом и ему не хватает...
– Не, в президенты его точно нельзя. От Мишкиного пессимизма народ впадет в депрессию и окончит жизнь массовым суицидом.
В дверь настойчиво постучали. К нам зашел мужчина лет тридцати пяти. Внешность гостя показалась мне приятной. Длинные волосы заплетены в две плотные косички. На глазах темные очки. По черному плащу с капюшоном я определил, что посетитель вампир.
– Добрый день. Сигизмунд, мне нужна твоя помощь! – субъект сразу перешел к делу.
– Постараюсь помочь, – вампиры обнялись по-дружески.
Я почувствовал себя лишним на этом празднике жизни.
– Ты знаешь: сейчас наших в городе столько, что не продохнуть. Я изучил статистические данные. Каждый второй считает себя знатоком человеческой психологии. В итоге горы трупов, море крови... Ты мог бы прочитать несколько лекций?
– Хорошо. Но, сам понимаешь, все это вызывает лишь глухое раздражение.
– Еще бы! Нас ведь тринадцать миллиардов. Одним меньше, другим больше. Подумаешь! – я попытался смоделировать Кирин голос.
– Молодой человек? – борец за улучшение статистики продемонстрировал клыки. – У вас есть мнение?..
- А как же! – я убрал ноги со стола.
Сигизмунд усмехнулся:
– У этого парня всегда есть свое оригинальное мнение.
– Очень любопытно?
Появилось ощущение будто бы я главный герой программы «Живая природа».
– Ну... вы мало отличаетесь от людей. Такие же паразиты по своей сути. По способу питания очень напоминаете мне бычьих цепней, печеночных сосальщиков и тому подобных организмов. Более того, я считаю, что если исчезнем мы, вампиры спокойно займут освободившуюся нишу. Следовательно, речь идет о конкуренции. К примеру, этот кабинет мог бы принадлежать мне. Самый быстрый способ устранить соперника – убить его. В борьбе один на один я объективно слабее и скорей всего погибну. А вот против человечества у вас шансов нуль. Приходится притворяться и сосуществовать. Но от собственной ненависти не спрячешься, злобу вымещаете на «беззащитных людишках». Отсюда «моря» и «горы» трупов с кровью. Вы изгои – мы победители. Хотя, само собой, вампир намного качественнее человека.
Гость начал аплодировать:
– Потрясающе. Это станет великолепным дополнением к лекции Сигизмунда. Вампир будет говорить о людях, человек о вампирах!
– Чего?! Каким дополнением? Смеешься?.. Я о вашем существовании узнал три недели назад. У меня нет опыта публичных выступлений и...
– Не страшно. Вам предоставят соответствующую литературу. Несколько репетиций и всё получится, вы обладаете всеми необходимыми способностями.
– Я не хочу рисковать жизнью. – Он захохотал. – Что смешного?!
– Ох, молодой человек, как вас зовут?
– Игорь.
– Так вот, Игорь, сейчас риск не меньше, чем будет там. Соглашаться или нет – дело ваше. Гонорар от результата лекций изменится незначительно. Два дня на подготовку.
Я посмотрел на Сигизмунда.
– Не вижу в этом ничего плохого. – Психотерапевт принялся в своей обычной манере нарезать круги по кабинету. – К тому же творческих работников есть не принято. Тебе не хочется прослыть таковым?
– Договорились, – любопытство пересилило страх.
Воскресный вечер я решил провести в обществе писателей. Заняться теперь было чем. От глубокого погружения в историю меня отвлек Миха:
– Ужинать будешь?
– А? Ага... Скоро.
Прошел час. Я почти решился отправиться на кухню, выключил компьютер. В комнате стало темно.
Непонятная сила опрокинула меня на диван. Я попытался встать – не вышло.
– Эдик, это ты? Пусти меня! – молчание в ответ.
Легкое касание чьих-то губ. Нечто холодное и скользкое попало мне в рот. Мы долго целовались. Я стащил с товарища-пришельца капюшон. Едкие желтые глаза потрясающе смотрелись в полумраке.
– Кира, еще раз так пошутишь, и я начну заикаться!
Какое-то время мы лежали тихо. Я стал погружаться в странное состояние полузабытья. Его холод растекся по телу. Это было спокойное, практически мертвое счастье...
К реальности меня вернул крик Михи. В комнате снова стало светло. Кир выпустил меня из объятий:
– Чего сигналим?
– Сигналим?! – фантаст весь напрягся. Ну, теперь начнется по полной программе. – Тебя...
– Миша!!! – перебил я. – Погоди. Не заводись с пол-оборота. Не порть мне хорошее настроение. Мы сейчас придем на кухню.
Миха сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Но просьбу выполнил. Даже тапочками на пути из комнаты он шаркал как-то по-другому, недовольно.
Я растянулся на вампире, хотелось высказать ему все-все о своих чувствах, хотя к чему эти слюнявые признания в любви?
– Как твое открытие, комарик мой? – вместо «я от тебя с ума схожу» прошептал Кире на ушко.
– Запатентовал, проверяют. И я тебя люблю, ягненочек.
– Что же дорогие гости ничего не кушают?
– Ох, по правде сказать, у меня есть огромное желание поесть и лечь с тобой спать. Эти поездки такое нудное занятие.
Эдик на кухне что-то во всю строчил на своем компьютере. Мишка методично высасывал коньяк из бутылки. С небольшими передышками для горестных восклицаний:
– Жизнь – самое страшное из зол...
– Не то, – отклонил Эдик.
– Я так больше не могу...
– Снова не то.
– Я гнию живьем.
– Прикольно, но не в тему.
– Кто б знал как плохо, когда всё хорошо...
– В яблочко!!! Так и запишу.
Я приступил к ужину. Кира пожал Эдику руку.
– Мишань, тебе совсем фигово? – посочувствовал я. Картошку фантаст, разумеется, забыл посолить.
Он кивнул. – Лечишь депрессию градусом, а к врачу обратиться лень?
– Да – лень! – Миха залпом прикончил коньяк, осмотрел пустую бутылку, словно бы впервые видел.
– Не вздумай! – предостерег Эдик. – Допишу абзац и сверну тебе шею.
Кира усмехнулся:
– Почему бы вам не сотворить шедевр? Я уже название придумал: «Вампир и энергетический вампир. Должен насытиться только один...» Игорь, доедай и пойдем.
– Убейте меня, я вам завещание оставлю. – Мишка взвыл.
– Я же сказал: «сейчас». Пять минут можешь подождать?
Кир с чувством поблагодарил Эдика, и мы ушли.
Снег немного подтаял. Я то и дело поскальзывался в потемках, судорожно вцепляясь вампиру в руку.
– Кира, ты все время молчишь...
– Извини, эти две недели были одной бесконечной словесной битвой. Я устал разговаривать.
В постель мы легли тоже молча. Я подождал несколько минут - ничего не произошло. Время тянулось медленно. Я не выдержал, сходил на кухню, взял самый острый нож. Будучи уже под одеялом резанул себе руку. Вампир зашевелился. Я сунул ему под нос окровавленную кисть, Кира начал пить. Впервые мы занимались любовью по моей инициативе...
Очнулся я около пяти часов утра, вампир еле слышно всхлипывал.
– Кир, что такое? – он прижался ко мне всем телом.
– Я изобрел велосипед!.. И даже если он поедет – это бессмысленно. Я не вынесу всех консилиумов, склок, препираний.
– Кир, я люблю тебя. Твое открытие перепугало общественность, вот они и набросились. А консилиумы мы как-нибудь переживем.
– Мы? Ты со мной?
– Есче бы, дорогуша, я уже пострадал за правое дело. Меня чуть не съели.
Я долго пересказывал события последней недели, пока не уснул.
Сквозь мутную пелену дремы доходили обрывки фраз: «Вставай... ты опаздываешь!» Я медленно, нехотя вылез из постели, посмотрел на время и... начался марафонский забег. Минута на то, минута на это. Почти силой вампир усадил меня завтракать.
– Кир, опаздываю!!!
– Хочешь получить истощение? Нет – тогда жуй. Дела от тебя не убегут.
До оздоровительного комплекса я мчался, словно водомерка по воде. Пару раз споткнулся, а так все было гладенько.
Станислав поприветствовал меня словами:
– Выглядишь препаршиво. Твой приятель приехал?
– Доброе утро.
– Тебя били?
– Я пойду разминаться.
– Изнасиловали?
– Не выспался просто. А ты разве тоже собирался?..
На работе меня ждал сюрприз. За две недели всё изменилось коренным образом. Никакой тебе суматохи... тишина, все трудятся, аки пчелы. Я встал посреди коридора и застыл. Из оцепенения вывел легкий толчок в спину.
– Пойдем в мой кабинет. Я тебе объясню кое-что, – меня хватил удар. Это был тот самый товарищ вампир, у которого довелось отобрать завтрак.
Мы зашли в святилище Копченого. Вурдалак предложил сесть. Сам устроился в кресле начальника. Предчувствие близкого увольнения, а то и чего похуже не давало мне успокоиться.
– Что тут произошло? – собственный голос показался таким жалким.
– Я здесь начальник до приезда вашего Копченого из командировки.
– Н-да, только нечеловек способен устроить революцию за неделю.
– Спасибо. Случайно посмотрел твое досье. Ты, наверное, очень умный – за два года получить диплом? – вампир ехидно улыбнулся.
– И что?
– Зарплата чуть меньше, чем у главного бухгалтера. В принципе... у меня есть все основания рассчитать тебя.
– Неужели?
– Но я ведь прекрасно знаю, как вы, смертные, цепляетесь за стабильность. В обмен на некоторые услуги можно бы тебя и не трогать.
– Интересно, на какие услуги?
– Мне нужен донор, человек, доступный в любое время суток.
– Хочешь уволить, увольняй. Никаких услуг я оказывать не буду. Не потому что такой гордый. Нет.
– Ты уже их кому-то оказываешь?
Я кивнул.
– И тебе не жаль лишиться своей прибыльной халтуры?
– Жаль, конечно.
– Жизнью не дорожишь, о работе не заботишься. Я мог бы применить силу, но...
Меня чуть не стошнило прямо на юсовский флажок. Какой цинизм, Господи!
– Товарищ начальник, а у тебя имя есть?
Тонкие брови вампира взлетели на лоб:
– Можешь звать меня Сашей.
– О, отлично.
Привычным жестом я активировал серебряное кольцо. Оператор завыл: «Связь есть».
– Да? – отозвалось у меня в ухе. Пора заменить усилитель – дребезжит.
– Кир, привет. Скажи, пожалуйста, Сашеньке, чтобы отвалил, – я включил громкую связь.
Между вампирами произошел разговор, о предмете которого было решительно нельзя догадаться. И только Кирина фраза в конце: «Спасибо, этот человек мне очень дорог», наталкивала на мысль об одушевленности вышеупомянутого объекта.
Саша вздохнул:
– Обидно.
– И?
– Иди работай! – резанули слух заветные слова. Вампир окинул меня грустным-грустным, голодным-голодным взглядом.
Трудиться на благо корпорации я никогда не любил. Что толку стараться – ведь даже не похвалят. Зато имитировать бурную деятельность ой как наловчился. Перерыв на обед практически наступил, я дочитывал предпоследнюю главу архивной литературы и собирался выдвигаться на тренировку.
– Н-да... - оказывается, вампир-начальник наблюдал за мной.
– Чего тебе не имеется?! – хорошо хоть теперь есть свой угол, никто не услышит.
– Я тут распоряжаюсь, если ты не забыл.
– Только не надо взывать к совести. Больше скажу: я не работал, не работаю и не буду работать. Потому что перспектив тут все равно никаких. Сходи в соседний отдел – там превосходно на картах гадают.
– А ты умеешь?
– Да ну, я не верю в эту чепуху.
– Работать...
– Немного умею.
Я заканчивал историю вампиров. Из нагромождения фактов удалось почерпнуть совсем немного нового.
– Нудятина, – посочувствовал Саша, в кабинет которого меня временно переселили. – Читай с конца.
С конца, так с конца. Я выбрал на абум статью. И обомлел.
« В мой адрес было много критики. Массу упреков услышал я и остался доволен. Стыдно ли мне за наше прошлое? Нет, если ничтожное прошлое породило великое настоящее – мне не стыдно.
Свою человеческую жизнь я растратил бездумно. Это был путь сумасшедшего. В поисках вас, братья, скитался я по миру. Собирал легенды, сказания, искал следы. Мое существо грызли болезни, изводили лишения, но одержимый дух не давал сгинуть телу. Будучи стариком, (в возрасте пятидесяти пяти лет) я настиг мечту. В тот день впервые за все годы скитаний мне довелось плакать. Что я нашел? Нелюдей!
Скопище беглецов...
Меня приняли радушно. «Он не кричит, не умоляет, не сопротивляется. Безумец не может быть опасен!» – так сказал один из вас, мне позволили остаться. Несчастные, проклятые всеми потому как иные, братья вели распутный образ жизни. Держали людей в заточении, питались их кровью. Телами погибших кормили живых. В трудные времена насыщались животными. Были там свои культы и обряды в честь процесса пищеварения. Нерастраченная энергия изливалась в издевательствах над людьми.
Три дня я жил среди них как гость. Далее начал проповедовать. Я думал – меня убьют, но они слушали. Некоторые смеялись.
Изгоем среди отверженных я провел несколько лет. Появился один почитатель. Только он пил мою кровь, восторгался проповедями. Позволял изучать свое холодное тело.
Со временем же последователей стало больше.
Слова я стремился подкреплять делом. Вскоре наша община переехала в город. С превеликим трудом я убедил немногих снова стать людьми. Дела пошли в гору.
Мне минуло семьдесят. Здоровье ухудшалось. Одной ногой я стоял в могиле. Братья поддерживали меня как могли. Но век человеческий недолог...
Существует множество версий о том, как меня создали. Наивность заставляет вас верить, что это имело какое-то судьбоносное значение. Нет. Все было обычно. Меня породил не дьявол и даже не господь. Близкий друг в предчувствии скорой разлуки сделал это... Я (как мог) защищал свое право на смерть. Ибо бесконечная жизнь во сто крат отвратительнее! ...
Много позже, когда пришла моя очередь провожать создателя, я осознал, почему бывшие живые всё также смертны... Ржа человеческой души способна проесть и камень, и бессмертную плоть. Люди заражены гнилостным ядом. Но пока они знают о смерти, это не имеет значения. ...
Я нашел способ вылечить недуг – не заражать вас. Больше не появится в нашем обществе обреченных на бессмертие человеческих существ, будут лишь вампиры. Старейших со временем погубит людской порок и тогда исчезнет даже память о прошлом... »
– Что это? – у меня был шок.
– Дневниковая запись столетней давности. – Вампир мечтательно улыбнулся. – Тебе не понять... это великий ученый.
– Куда мне... А кто он такой сам по себе?
Саша пожал плечами:
– Не знаю. Одно слово: «Проповедник». Сколько его помнят: он учит, учит, учит... бесконечно дает какие-то наставления.
– Хм, я думал, такие долго не живут.
– Не живут, – он выключил свой компьютер. Голос вурдалака стал тихим, вкрадчивым. – Нет «таких», отец один!
– Отец? – я последовал его примеру. – Это значит, проповедник изобрел баночно-пробирочный способ воспроизводства?
Шурик кивнул.
– Да уж, Кира вляпался...
– Что?
– Ничего. И все довольны этим папочкой?
– Разумеется! ОН вывел нас к свету, – его явно удивило мое инакомыслие, ведь для вампиров все и так очевидно.
– А чем этот товарищ берет, ну силой, коварством, тиранией? Какова мера воздействия?
– Дурачок, – Сашка засмеялся. – Это в вашем человеческом обществе берут. Отец непоколебим, он может столетиями повторять прописные истины в ожидании момента, когда его услышат. Как вода точит камень, так проповедник непрерывно говорит с нами, но ни на чем не настаивает. Делает только то, что возможно осуществить.
– Ясно, поехнутый – даже дневник ведет в форме проповеди. – Холодные руки вампира сомкнулись на моей многострадальной шее. От легкого удушья голова пошла кругом. – Ооо... Господи, еще... сожми еще.
Стоны и всхлипы возымели действие. Саша отстранился.
– Я понял, понял, Сань. В чужом монастыре на алтарь плевать противопоказано. Больше не буду, раз тебя задевает.
– Нет, ты не понял!.. – вампир хлопнул меня по плечу. – Радикально настроенные «товарищи», как ты любишь говорить. За одно невежливое слово в адрес Отца сделают из тебя великомученика. Будь осторожен со своим языком...
– ...засунь его себе в задницу, – закончил я фразу. – Завтра могу опоздать.
К Сигизмунду я пришел не вовремя. Он принимал пациента.
– Вечер добрый. На... – вампир дал свой ноутбук, – посиди, уже скоро.
Дабы не терять времени даром, я разместился в смежной комнате, отыскал статью с многообещающим названием «Люди...» Кучу ненужного энциклопедического материала пришлось пропустить. Интересовала меня очередная дневниковая справка.
«Я часто задумываюсь о братьях наших меньших, человеческих существах. Эти мысли не приносят мне ничего кроме разочарования. Почему? Вы огорчаете, бессмертные, да – именно вы. Впадая в почти детскую наивность, вы всякий раз позволяете себя обманывать... ...... Разумность речей, опрятность форм подчас вводили и меня в заблуждение. Я видел существо во всем подобное мне, проникался чувством уважения... как следствие, пытался разделить ответственность. Нельзя допускать столь грубой ошибки. Человек не способен взять на себя даже каплю ответственности. Не разум владеет им, напротив – маска рациональности скрывает необузданную животную глупость. ... ......
Человека следует оценивать трезво. В слабости своей это существо способно уничтожить всякого из нас. Не стоит верить их клятвам: сомневаешься – убей, так будет надежнее. Любить или ненавидеть людей еще более бесполезно. Каков человечий век? Не больше девяносто лет. Об этом смешно помыслить...
Люди – идеальный источник крови. Ослабленные цивилизацией, хрупкие, с нежной кожей... Везде их в достатке.
Убийство – самый здоровый способ насыщения. Они не видят нас, не помышляют о нас. Следует проявлять гуманизм, что ты спасешь своей жалостью? Несчастного полубезумца, чья психика отказывается воспринимать свершившийся акт насилия. ... ...... Но нет необходимости впадать в другую крайность. Убийство ради убийства, жестокость ради жестокости... К чему этот догматизм? Мне приходилось иметь дело с очаровательными существами, мудрыми и бесконечно понимающими. Они молили сохранить и без того коротенькую их жизнь. Бог ли я, здесь распоряжаться? ... ......
Дьявольское заблуждение (касается только вторичных вампиров). Существует искушение приписать себе сверхъестественную способность творить судьбы. «Я подарю ему вечность и...» – уговариваем мы разум в такие моменты. Признаемся же – не мудрость, но человеческий яд движет нами. В попытке замедлить время, остановить мгновение, стараемся мы дать человеку вторую жизнь. Здесь нужно быть честными до конца! « Хорошо иметь его рядом, жаль только мало. Сделай это существо вечным, и оно никуда не денется...» – шепчет наш порок. Оставьте эгоизм, братья! Время – жестокий подарок. Это нож в спину. Бесконечность приделает вашей игрушке ноги; вновь воскресший покинет вас, словно дитя престарелых родителей. Не проще ли сохранить приятную память о прошлом?
Что ж, вы, наверное, хотите знать: покинул я создателя или нет?.. Мы были больше чем одно целое, разлука длиною в несколько лет становилась для меня пыткой. Почему же я даю противоположный наказ? Возлюбленные братья, я иду вперед, взор мой устремлен в даль. И те, кто движутся со мной – отнюдь не помеха. Отставших я брошу за спиной. Так... очередное творение бросит вас. Это естественно. Вначале новой жизни происходит рывок, коренным образом меняет свою суть молодой вампир. И чем ничтожнее существо было при жизни, тем революционнее перемены...»
Дверь кабинета хлопнула. Я подумал – всё, прием окончен. Как бы не так. По мерному цокоту каблуков – нетрудно определить пол очередного посетителя. Визгливый голос помог поставить окончательный диагноз.
Монолог длился минут пятнадцать. Дамочка энергично перечисляла грехи своего сына. Мне начало казаться, что под конец огненной тирады, она потребует ребенка умертвить.
– Это невозможно! Доктор, сделайте с ним что-нибудь!!! Заставьте его учиться, уважать собственную мать...
– Я не педагог. К сожалению, это не в моей компетенции. Я могу только попытаться помочь ему решить некоторые проблемы...
– Какие проблемы?! Да у него вообще нет проблем. Я все для него делаю: кормлю, одеваю, учу в престижном вузе.
– Значит, вы обратились не по адресу, – мягко сказал вампир.
– Как не по адресу?! Доктор, вы наладили личную жизнь моей подруги...
– А, вам меня порекомендовали. Я могу попытаться помочь ребенку, но исправить мальчика так, как вы хотите, у меня не получится.
– Я его одна воспитываю, без мужа... – и понеслось. Я отложил компьютер.
– Вы его с собой хоть привели? – без всяких эмоций уточнил Сигизмунд.
– Ну, да.
– Позовите, пожалуйста, сами побудьте пока в коридоре.
– Зачем?!!
– Так надо.
– Но я мать и должна...
– Мне жаль, вероятно, моей квалификации не хватит... – вампир не успел договорить, как с силой хлопнула дверь.
Отстала, слава Богу. Я зашел в приемную, и одновременно со мной там появился очаровательный юноша. Просто сказка. Высокий, стройный, изящный. Длинные, немного вьющиеся каштановые волосы до поясницы показались сначала рыжими. Голубенькие глаза с эффектной черной подводкой сильно выделялись на бледном лице.
– Здрасьте.
– Здравствуйте, присаживайся. – Сигизмунд жестом указал мне на кушетку возле окна. Мальчишка устроился в кресле.
Из разговора выяснилось, что мальчика зовут Гарик, не такой он плохой и совсем уже не ребенок. Взрослый восемнадцатилетний парень.
– Если вы так стремитесь освободиться от матери, то почему не учитесь?
– Учусь, – юноша поправил разметавшиеся по плечам локоны. – В свободное от работы время.
– А где работаете?..
– Это имеет значение?
– Да. – Сигизмунд прошелся по комнате. – Мне желательно знать подробности.
– Чтобы пересказать моей мамочке?
– Упаси Боже. Разве я похож на маньяка-убийцу?! Хм... Мне бы оказать вам посильную помощь...
– Лучше материальную.
Меня это рассмешило.
– А разве за такую шикарную внешность мало платят? – вмешался я в разговор.
Гарик ничуть не смутился:
– На отдельную квартиру и оплату обучения не хватает.
– Но, может быть, целесообразнее потерпеть и доучиться?
– Нет! – одновременно сказали мы.
– Вы эту мегеру видели?! Сплошное стихийное бедствие!!! Я... ее... презираю. Лучше умереть, чем терпеть это...
– Есть более простой способ заработать, – вампир положил руки на спинку кресла. Улыбнулся мне.
Да уж, что-то не заметил я... этой простоты.
– И? – небесные глаза паренька заблестели.
– Приходи завтра. Один. Я тебе расскажу.
Он коротко кивнул.
– А сегодня будь паинькой, не лишай меня пациентов.
Молодой человек попрощался и ушел. Сигизмунд закрыл дверь на замок.
– Потрясающе красивый... – поделился я впечатлениями.
– Ты тоже ничего. Только выглядишь сегодня неважно. Кира приехал?
– Да сколько можно! Ну, приехал. Только не спрашивай, бил ли он меня.
– Ладно. Прочитал нашу историю?
– Угу. Не впечатляет.
– Что-нибудь понравилось?
– Проповедник. Небольшие такие статьи в конце.
– Знаю. Завтра принеси конспект лекций.
– ...
– Не трусь. Твои мысли о вампирах, – это не сложно.
– Угу. Какое предложение, если не секрет, ты собрался сделать этому подростку?
– Устроиться в клуб официантом или еще кем-нибудь. Подарить в личное пользование. Ты думаешь, он откажется?
– Подарить себе в личное пользование? – я растянулся на кушетке.
– Нет, я веду жизнь затворника. Жаль будет упустить такую цацу, друзья и знакомые безуспешно ищут донора.
– Подумаешь, великая трудность... О-й-й, тля! – я посмотрел на часы. – Половина восьмого. Сегодня он меня точно побьет...
Домой я вернулся в начале девятого.
– Трудоголик. – Кира потянулся. – Есть, небось, хочешь?
– Хочу, родной.
– А я как хочу...
На кухне меня ждал ужин и большая желтая таблетка.
– Это зачем?
– Витамины. Один раз в день перед едой. Дорогой, твой изможденный вид дает повод думать, что я с тобой плохо обращаюсь.
Я безропотно заглотил пилюлю.
– Умница!
– Да хоть кубок с ядом, любимый. От твоих рук и смерть сладка.
– Ммм... ты просто поэт, а теперь скажи что-нибудь о моих зубах.
– Ну... я даже не знаю, они такие острые! – постарался я произнести как можно нежнее.
Кир сделал глубокий вдох:
– Наслаждайся своими последними м... тьфу... ужином, я пока приведу себя в порядок.
Озноб пробежал по телу, в руках появилось легкое покалывание. Я отогнал навязчивые мысли, приступил к еде.
Кира завис в ванной комнате.
Я приоткрыл дверь. Вампир купался в своей любимой субстанции. На меня уставился желтый глаз, другой сосредоточенно изучал потолок – зрелище надо признать отпадное.
– Заходи, раздевайся.
Я покачал головой:
– В эту гадость – не полезу...
– Гадость? – он встал, обмылся под душем, непринужденно выскользнул из ванны. Я сделал пару шагов назад. – И что же ты?
Почему-то вдруг подумалось, насколько я беззащитен перед... э-э-э жизненными обстоятельствами.
– Кира! – холодные губы вампира уже покрывали шею поцелуями. – Стой. Я так не хочу.
– А я хочу.
– Э-э-э... выслушай, пожалуйста.
Он без всяких усилий подхватил меня на руки. Отнес на диван.
– Я весь обратился в слух! – Кир улегся рядом.
– Чертовски надоело терять сознание, понимаешь?.. Давай договоримся, когда закончишь, буди меня, угу?
– Да без проблем, только сознание ты не теряешь и не засыпаешь, по крайней мере, я этого не замечаю.
– Ну, вот и все.
Он усмехнулся.
Вампир стянул с меня одежду, присосался к руке, так словно бы голодал неделями. Перед глазами поплыло. Холод разлился по телу... Я поцеловал его в перепачканные кровью губы...
Картинка внезапно обрела четкость. Ощущение самого себе привело в ужас. Тело без моего участия совершало возвратно-поступательные движения... Вампир подо мной был вполне теплым. Я еще несколько раз конвульсивно дернулся, и... мне удалось пережить, пожалуй, самый яркий оргазм в своей жизни. В изнеможении я растянулся на Кире. Он спихнул меня на простыни, сам навалился сверху.
– Боже мой... – собственный голос показался чужим. – Сколько я всего пропустил!
Я почувствовал, как зубы вампира вонзились в шею... сознание улетучилось...
– Поразительно... а теперь умножь 678 на 549.
– 372 тысячи ... Кир, ты чё? – вампир отложил компьютер. – У меня два плюс два всегда три.
– Твое подсознание, по-видимому, так не считает.
Мы лежали под пледом, я закинул на вампира ноги.
– Это гипноз!
– Что?
– Люди в состоянии гипноза делают странные вещи. Например, правду говорят. Мне примерещилось или я тебя трахал?.. – стало стыдно.
– Не примерещилось. – Кира очень внимательно посмотрел мне в глаза. - Почему это тебя смущает?
– Эхм, ну... я думал... э-э-э, короче, раз ты сильнее, то и должен...
Кир захихикал:
– Какие же вы люди дурные. А о том, что я полутруп ты не думал? – хихиканье превратилось в истеричный смех.
– Полутруп – синоним слова импотент? – я отвернулся к стенке.
– Нет, примерно двести лет назад эти слова перестали быть синонимами.
– Тогда я опять ничего не понимаю. – Гомерический хохот возобновился. – Продолжай.
– Ты путаешь прописные истины. Если я чем-то обладаю, бессмысленно доказывать свою власть. Если же нет, доказательства тем более нелепы. Сила либо есть, либо... ха-ха-ха...
– Конечно, милый. Спасибо, что так относишься.
Вампир повернул меня к себе. Я полез обниматься, синеватая кожа Киры снова стала прохладной.
Кир включил телевизор, пришлось взять у него ноутбук, чтобы почитать. Очередная ахинея Проповедника шла под заголовком «Безопасность».
«Раньше я много говорил о безопасности. Лез к кому ни попадя со своими идеями. Наконец же осознал: ваша жизнь и смерть, братья, – не мое дело.
Словно бы некие фантастические существа, мы храним свои жизни в людях. Идеальный способ существовать вечно – беречь тайну. Прятать ее следует у всех на виду. Тут есть важное преимущество: люди не знают о нас и, следовательно, не видят нас. Всякое внешнее отличие оставляют они без внимания, либо находят ему любое, подходящее к их мировоззрению, объяснение. .........
Почему вредна тайна? Тайна влечет любопытных. Надень чадру, и все тут же захотят рассмотреть твое лицо. Не стоит искушать. Не следует также разыгрывать из себя божество, чрезмерный оккультизм – страшная мерзость. Нет несчастнее существ, чем человеческие вожди и пророки. Тот, кому довелось побывать в шкуре земного Бога, меня поймет...
Люди – наше неотъемлемое составляющее. Периодически информация проникает в их среду. Появляются противники... Они боятся нас, пытаются защититься. Этому нужно всячески потакать. Абсурдно? Только на первый взгляд. Пусть создают общества. Учатся бороться за себя. Неплохо помогать им в этом, по мере необходимости снабжать новыми знаниями... И максимально контролировать. Сейчас появился свод законов. Я лично прослежу за их исполнением. У человека должно возникнуть ощущение защищенности. Можно привлекать людей к разработке законопроектов. Пусть ломают головы над нашими проблемами. Это на пользу, я вас уверяю. .........
К «человеку знающему» следует проявлять уважение, ко всем прочим гуманизм.
Плохо ли то, что некто живой узнал о нашем существовании? Отнюдь. Плохо живому, который об этом знает. Постоянный страх быть съеденным, невозможность получить поддержку сородичей. Не завидую таким людям. Никто не поможет им... кроме нас. ......... Как следует поступать с врагами, с теми, кто осмелился покуситься на жизнь и безопасность сообщества? Наказывать, господа, желательно строго и по закону. .........
Бытует еще такое заблуждение: жизнь наша – бесценная реликвия, остальное – тлен. Сущая ерунда. Мы все имеем свойство привязываться. К вещам, домашним животным, людям, друг к другу, в конце концов. В какой-то период эта зависимость чрезвычайно важна и полезна. Как быть с угрожающими нашим привязанностям? Как бы вы поступили, если б вас попытались убить? Самозащита не знает ограничений. Нормально уничтожить себе подобного, спасая собаку. Животное несравненно никчемней? Так пусть не трогает вашу собаку, раз желает сохранить себя. Не трогает вас! С еще большим рвением следует охранять «своих людей». .........
По понятным причинам мир погряз в атеизме. Что ж, это прекрасно. Пропала необходимость прятаться за пестрыми ширмами добра и зла. Правда, в любое, даже самое прекрасное время найдутся почитатели бессмертия. Но ненадолго. Практика показала, что близкое знакомство с нашей культурой все поползновения пресекает.
Люди склонны охотиться за Богами, инопланетянами, страх смерти вынуждает их выходить за грани реальности. Пускай ищут на стороне. Самый короткий путь в могилу – представиться вожделенными и одновременно ненавистными смертным героями. Хватит пришельцев из других галактик! Не надо подкладывать фундамент под шаткие теории. Все человеческие твари страдают расизмом... Однако и правда здесь лишняя. Хотя бы потому, что ее не существует. Приспособимся же к этому миру, дабы никто не смог усомниться: наше место здесь, а не в другой вселенной... »
Тело налилось свинцовой усталостью, я заказал Кире чайку с печеньем. Вампир быстренько все организовал. Натикало уже двенадцать часов ночи.
– Может, спать?
– Давай! – он с грандиозной скоростью переключал каналы.
– Не, не дам, – я залез под одеяло.
– Чего не дашь? – Кира выключил одновременно свет и компьютер.
– Не знаю... Ничего не дам!
– Тогда спи.
Я оказался в центре огненного эллипса. Рядом на троне из больших голубоватых костей спиной ко мне восседал некто. Сквозь щели в необычной мебели отчетливо просматривалась его величественная фигура. Существо сделало характерный жест рукой. Длинные искривленные пальцы плохо сгибались:
– Подойди! – голос оказался невыразительным.
Я приблизился на пару шагов.
– Вот так, – Прошло несколько минут – ничего не случилось. Интересно: он собрался играть в молчанку?.. – Ты можешь задать свои вопросы.
Ну слава Богу!
– Для начала: кто ты такой?
– Я тот, от кого ты отрекся.
Отлично. Осталось припомнить весь список...
– Это мне ни о чем не говорит.
– Подойди еще ближе...
– Нет уж, пока не увижу твоего лица, будем сохранять дистанцию. Почему ты думаешь, что я от тебя отрекся?
– Ты забыл меня, попытался забыть... – трон с жуткой скоростью развернулся. Я еле сдержал крик ужаса. В меня въелся взглядом иссохший мертвец. Только огромные синие глаза с расширенными зрачками жили на застывшем лице. Тонкая серая кожа присохла к костям.
Про себя я порадовался, что не подошел ближе.
– Прости, но мы, кажется, не знакомы. – Изможденное тело вздрогнуло. Мне почудилось, что он попытался встать. – Э-э-э, не надо... Сиди, пожалуйста.
Трон оторвался от пола и мягко приземлился на место.
Дела плохи...
– Ладно. Назови свое имя. Я постараюсь вспомнить.
– Нет никакого имени.
- Как так?! – я попятился. – Не бывает людей без имени... Тогда опиши обстоятельства, при которых это произошло.
– Твоя жизнь.
Стало совсем жутко. Я перевел взгляд на огонь. Пламя превратилось в непроницаемую стену. Очередной кошмар...
– Не понимаю... Объясни мне!.. – взмолился я.
– Ты уничтожил меня... – рот мертвеца приоткрылся. – Практически.
– О Господи! Не может быть... За свою жизнь я отравил всего лишь одну женщину. Ты ошибаешься!
В чертах лица человека я разглядел нечто знакомое, почти родное. Как будто мы виделись каждый день. А этот взгляд? Дьявол!!! Это же я...
За долю секунды я оказался на противоположном конце эллипса.
– Ты собираешься отомстить? – меня трясло. – Безумие! Мстить самому себе?
– Я просто умру... – глаза мертвеца потухли. – Однажды.
Трон снова развернулся на сто восемьдесят градусов.
– Погоди! Ты какая-то часть меня, которую я не заметил? – Память лихорадочно заработала. Жил себе, ни в чем не нуждался... – Слушай, ведь все еще можно исправить!
Страх как рукой сняло. Я подошел к голубоватому трону. Легко вернул его в предыдущее состояние. Существо с королевской осанкой наградило меня укоризненным взглядом. Я сел на корточки. Обнял костистые колени моего... изможденного составляющего.
Ему взаправду больно...
– Мир? – Мертвец тяжело выдохнул. Первый раз за весь разговор. – Я хочу, чтобы ты снова стал... полноценным...
Он попытался улыбнуться, получился оскал.
– Давай я верну часть... силы. Надо убрать диспропорцию.
Я встал, помог подняться ему. Наши тела соприкоснулись. Мои руки идеально совпадали с его... Медленно... я поцеловал существо в иссохшие губы. Меня захлестнул поток счастья. Все закружилось в вихре ощущения полноценности. Мы растворились друг в друге, слились в единое целое...
Утром я проснулся сам и в коем-то веке вовремя. Кира приоткрыл один глаз:
– Сегодня ты помолодел лет эдак на десять, – констатировал он. – Улыбаешься, глупо...
– Сплошное счастье! – подтвердил я. – Сон хороший приснился.
– Дорогой, а что ты делаешь сегодня часов в шесть? – спросил я у вампира за завтраком. – Ты не мог бы после работы со мной сходить к Сигизмунду?
– Мог. Я зайду к вам на фирму, заодно познакомлюсь с твоим начальником.
– Договорились.
Психотерапевт встретил нас многозначительной фразой: «Так я и думал!».
– Привет, Сиги. Это Кира...
– Да-да, я понял.
Вампиры молча смотрели друг на друга.
– Я не придерживаюсь идей этой организации! – нарушил тишину Кир.
– Впрочем, как и я. – Улыбнулся Сигизмунд. – Надеюсь, мы не будем ссориться так сразу, из-за ерунды?
– Нет, конечно, – они обменялись рукопожатиями.
Врач быстренько просмотрел мое сочинение, кое-что исправил.
– Отлично. Мне всё нравится, только один маленький нюанс – тебя не будут слушать.
– Уши, что ли, заткнут?
Кира присел в кресло для пациентов:
– Принципиально не будут, – подтвердил он.
– Поэтому стоит задуматься над способами привлечения внимания. Несколько мелочей, парочка эффектных трюков, ты ведь любишь выпендреж? Знаю – любишь.
– Меня за это не покалечат?
– Никто тебя не обидит, я прослежу, – обнадежил Кир.
– И все остальные участники шоу, включая организатора, займутся тем же.
– А матом ругаться можно будет?
Дома мы отрепетировали несколько раз... В общем и целом должно было получиться забавно.
Концертный зал, в котором суждено мне оказалось совершить дебют, больше походил на бомбоубежище времен холодной войны. Мы долго ехали вниз на лифте. Я уже подумал, что так можно и до преисподней...
Я с интересом наблюдал за поведением публики в зале. Вот где коренное отличие, просто пропасть между «нами» и «ими»: вампиры спокойно и как мне показалось, внимательно слушали монотонное повествование Сигизмунда.
– И им интересно? – поделился я с Кирой сомнениями.
– Конечно. Хочешь сказать – это скучно. В отличие от людей мы не фиксируемся на изложении материала. Только для человеческой публики прав не тот, кто прав, а тот, кто красивее говорит.
– По мне, просто смертная тоска: сердце, почки, печень, селезенка... Так потом они и будут думать: вон сердце-почки-печень-селезенка пошло.
Кира засмеялся.
Постепенно я уловил некий ритм выступления. Негромкий вкрадчивый голос психотерапевта гипнотизировал.
– Тебе пора, удачи! – вывел меня из состояния «погружения» врач.
Заявление о том, что меня не будут слушать из принципа, – оказалось полной ерундой. По рядам прокатился гомон: «человек». Часть аудитории спешно засобиралась на выход.
– О, господа нас покидают. В светлый путь!.. – на сцену я принес высокий стульчик. Уселся поудобнее и начал вещать.
Через несколько минут аудитория снова зашевелилась.
– Товарищи вампиры!!! Минуточку внимания! – я поднял руку, острой насадкой на мизинце сделал неглубокий порез. Медленно закапала кровь. Зал стих. Ловким движение выудил из кармана сигарету, подкурил свободной рукой, после двух затяжек швырнул ее в присутствующих. Со всех сторон послышались угрозы. – Какие жуткие желания! Выпить всю мою кровь без остатка? Свернуть шею? Ах, товарищи сжальтесь. Если вы дадите мне закончить, я открою лицо. Да-да, вы совершенно правы: тогда шансы получить автограф сильно увеличатся!
Я как мог пытался отогнать страх... Под конец лекции картинным жестом скинул капюшон, быстрым шагом направился за кулисы. Вдогонку мне полетели просьбы вернуться и ответить на некоторые вопросы. Невероятным волевым усилием я заставил себя это сделать.
– Ты не боишься нас? – удивился кто-то.
– Боюсь, конечно.
После нескольких разминочных вопросов на тему моей нормальности, плавно перешли к разделу «а как это у вас, у людей?».
– ... к любому можно найти подход?
– Это мое мнение.
– Не поделишься секретом, умник? – возмутились на первых рядах.
– Деньги. Господа, деньги творят чудеса. Это всего лишь мое мнение, разумеется.
– Сколько тебе платят?
– За что?
– За услуги донора.
- Катись к чертям, на жизнь я себе в состоянии заработать! – приврал я.
Публику интересовали самые разные моменты. Выходило, что о людях они не знают практически ничего. «Познакомиться поближе» мешают доисторические убеждения...
– Господа-товарищи, я ведь не эталон. Мне – одно, другому – другое.
– Все вы как близнецы! – высказался кто-то, по-видимому, очень злобный.
– Вытащи зеркала из глаз – полегчает!
Серая тень выпрыгнула на сцену. Вампира моментально оттеснили блюстители спокойствия. Кира помог мне уйти за кулисы.
– Испугался? – посочувствовал он.
– А то!..
Откуда ни возьмись появился Эдик. Наверное, он наблюдал за представлением:
– Наш бесстрашный Гастелло, камикадзе недоделанный! – Сходу начал язвить писатель. – Твой инстинкт самосохранения, наверное, ушел в отпуск?
- Эдик!
- Да, Игорь?
- Заткнись!
Кир усмехнулся. Эдик только пожал плечами.
Это был успех, причем успех грандиозный. Кто-то остался недовольным, кто-то возмущенным, многим понравилось. Равнодушных не было. Я слышал, как осаждают организатора. Угрозы, критика, упреки – сыпались на него со всех сторон. Меня они называли не иначе чем «это».
– Что такой подавленный? – спросил Кира, когда мы подходили к дому.
– Грустно. Через сто лет, может через двести, они признают свои ошибки... или не признают. Впереди целая уйма времени. Я этого уже не увижу...
– Игорь, – вампир взял меня за руку. – Я думаю, тебе теперь придется выступать довольно часто. И еще... мы до сих пор конкретно не говорили о предмете моих исследований.
– Я знаю.
– Так вот, когда механизм буде достаточно изучен, после тестирования на подопытных... Я испробую его на тебе!..
Продолжение следует.
2004-2005 © Natkonr
