The Show must go on

The Show must go on.
Шоу должно продолжаться.



Empty spaces
What are we living for?
Abandoned places
I guess we know the score
On and on, does anybody know
what we are looking for?

Another hero
Another mindless crime
Behind the curtain
In the pantomime
Hold the line, does anybody know
what we are living for?*

Стадион.
Залитый светом прожекторов.
Я бегаю по нему с микрофоном.
Пот струится по моему лицу. Но мне не мешает.
Нет ничего вокруг, кроме сотни голосов, подпевающих мне.
«We will, we will rock you…»
Топот ног. Взмах рук. Ладонь о ладонь. Хлопок.
Ритмично и слаженно. Словно не сотни людей на стадионе, а всего-навсего один, который вторит мне. Моё эхо. Моё отражение.
Энергия светящимися сферами - словами песни вылетает из горла каждого подпевающего мне. Она концентрируется в сердце стадиона.
Настроение – Драйв -- Буйство адреналина.
Я вижу, как дрожит воздух, как будто смотрю на него сквозь пламя.
Еще немного и атомный взрыв всколыхнет реальность.

Будильник сработал четко. 06:56.
Включилось радио.
Шестое чувство кольнуло под лопатку.
Фарух Булсара* запел о шоу, которое должно продолжаться.
Я открыла глаза.

Шоу.
Весь мир- театр.
Кино и немцы.
Что наша жизнь? - Икра!

«Кто-нибудь знает, ради чего мы живем?»

У меня было в запасе четыре минуты. Как раз для того, чтобы досмотреть сон про себя в ипостаси Фредди Меркьюри. Я закуталась в одеяло и снова закрыла глаза. Сон, подорванный песней, успел ускользнуть. Вывернулся, как скользкая рыбина из рук. Оставив кругами по воде ощущение «обманутости» и досаду. На будильник. На Фредди Меркьюри. На весь мир.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Неровно белый. Или полосато белый. Нужно покрасить его в цвет индиго и нарисовать на нём звёзды. Тогда будет ощущение, что спишь под открытым небом. Романтика.
Закончив с потолком, я переключила внимание на картину, которая висит напротив моего дивана. Ночной Торонто. Ультрамариновый, ультрафиолетовый, ультра розовый, ультра желтый. Город через призму «ультра».
Я смотрю на Канадскую национальную башню и думаю о том, как здорово было бы оказаться на самой последней, верхней смотровой площадке этой башни. Свеситься вниз, перегнувшись на перилах. Посмотреть на всё, что в сравнении покажется таким мелким и незначительным. А вверху и рядом будет только небо… И ватные облака…
И птицы. Которым все равно на чью голову гадить.
Сарказм. Словно латы, надежно прячущие под собой трепещущее и беззащитное. Иголки ежа, скрывающие мягкое, доверчивое брюхо. Слова Бомарше, как девиз «Я спешу посмеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать». Со временем они прочно врастают в плоть, и уже с трудом удаётся определить, где настоящее, а где непробиваемая броня.

За размышлениями быстро истекают четыре минуты.

Я сбрасываю с постели ноги и становлюсь на обе одновременно. Страхуя себя от настроения «с левой ноги». Подхожу к окну, отдёргиваю занавеску и смотрю на город, который лежит передо мной, как на ладони. Каждое утро я встречаю его глазами: «Здравствуй, город!». А он молчит мне в ответ. Он похож на дряхлого пса, сидящего на цепи, которому за годы службы всё осточертело.
Безразличием дышит всё вокруг.

Я возвращаю занавеску на место, беру расчёску в руки и начинаю подпевать группе «Уматурман», которая сменила «Queen» на радиоволне: «Девушка Прасковья из Подмосковья с грустью и тоскою снова од-на!». Утренние песнопения - это ритуал. Совсем как пятьдесят обязательных приседаний. Привычкам не изменяют.
Моим соседям не нравится песня про не удачливую в любви Прасковью, они начинают стучать по батарее. Я стучу им в ответ.
Назло делаю звук радио громче и иду в ватерклозет.
Ванная. Холодная вода брызгами в лицо.
Кухня.
Чайник на плиту и снова возвращение в комнату, чтобы убрать постель. Постель убирается путем сбрасывания её на пол, откуда она, уже аккуратно свёрнутая, запихивается в тумбу. С постелью на полу оказываются мобильник и книжка. Книжку я торопливо поднимаю. Мураками. «Кафка на пляже». Мураками - мой бог. Его книжки стоят у меня в ряд на полу возле дивана. Я читаю их перед сном.

Ярко-зеленые цифры будильника. 07:16. «Очень быстро, Жакоб».
Забег в ванную, чтобы начать процедуру омывания - умывания- чистки перышек.
Чистка зубов, с обязательным проговариванием отражению: я умница. Восклицательный знак интонационно. Красавица. Лучшая в мире. Чемпион по обниманиям. С зубной щеткой во рту комплименты получаются невнятными. Но главное- результат.
Это герштальтерапия.

Безжалостные цифры. 07:34 Время бежит очень быстро. Течение горной реки. Поток сознания.
Говорят, что «счастливые часов не наблюдают». Выходит, что я не отношусь к тем, кто не наблюдает. Я всегда чувствую время. Иногда это здорово мне мешает. Особенно, когда приходится кого-то ждать. Ожидание меня бесит. В момент, когда ожидаемый человек всё же приходит, я готова его пристрелить, сначала удавив или утопив.
Я пью растворимый кофе и читаю «Кафку на пляже». Заряд настроения на весь день.
По радио «Маяк» передают рекламу. Чудотворные капли для повышения потенции. Мазь от геморроя. Таблетки от диареи.

«Бон аппетит!».

07:49 Я одеваюсь и иду в ванную «рисовать лицо».
 «Милая, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться за пять минут?»,- говорил Кто-то, погоняя меня.
Кто-то. Я всегда забываю их лица, когда они выпадают из моей жизни. Транзитные пассажиры. Сходят на каких-то станциях или пересаживаются в другие поезда.
«Не прислоняться к дверям».
Мне в наследство остаются какие-то фразы и чужие привычки. Зачем они мне? Хранятся в памяти, вперемешку, как вещи в шкафу. Кто-то обожал «Формулу-1»; Кто-то гонял на мотоцикле «Ямаха», у которого мы потом сломали подножку; Кому-то нравилась Милен Фармер; Кто-то благоухал ароматом «Acqua di Gio»; Кто-то любил пить кофе со сгущенкой; Кто-то называл меня «Кисяня». Кто-то.
Я чувствую, как внутри меня гудит ветер. Пустота разрастается. С каждой новой потерей становится больше. Словно я пластмассовая кукла, у которой ноги, руки, туловище и голова полые. Но где-то же бьется сердце. Бежит кровь. Скрипят извилины. Есть печень, почки, легкие. Они должны быть, как у любого человека. Но я их не чувствую.
«Если вы проснулись утром и у вас ничего не болит, значит, вы умерли».

Сегодня меня никто не погоняет, но я всё равно торопливо рисую стрелки на верхних веках. Мне не хватает голоса Кого-то.
«-Кто-то, ты меня не бросишь?
-Кто-то не бросил пить, Кто-то не бросил курить, Кто-то и тебя не бросит».

Я крашу ресницы, приоткрыв рот. Меня всегда удивляет, почему женщины красят ресницы с открытым ртом? Может, этот рефлекс передается с годами от матери к дочери? Не размышляя далее, я закрываю рот, крашу губы, заканчивая макияж.

8:00
На остановке толпа желающих уехать на работу.
Я вспоминаю один случай.

Зима. Непривычно много снега для нашего климата. Мы с Приятелем, и заодно и однокурсником, стоим на маршрутной остановке. Мы спешим на экзамен. Нам нужна маршрутка №47. Она ходит с периодичностью один раз в час. Мы с Приятелем ждем её, пританцовывая на морозе. Судя по толпе народа, которая не убывает, хотя мимо проезжают и другие маршрутки, всем с нами по пути. Но это не пугает моего Приятеля. Он всячески развлекает меня анекдотами и байками. Наконец, когда подъезжает нужная нам маршрутка, Приятель, издав боевой клич индейцев венету, пытается прорваться к ней через толпу каких-то тёток, мгновенно облепивших машину.
Женщины, вооружившись дамскими сумочками, авоськами и котомками, легко оттесняют его. Заполненная маршрутка уезжает.
Потирая ушибленную голову, Приятель подходит ко мне и говорит: «И они еще называют себя слабым полом!».

Словно услышав мои мысли, Приятель материализовался на горизонте. С портфелем в руках. Он шел, по-детски им размахивая. Портфель у него солидный, фирмы «Петек», а не какой-нибудь «сранец». Увидев меня, Приятель изобразил на лице дикий восторг, раскрыл объятья, в которые мне нужно было немедленно упасть.
Когда мы учились в академии, с ним было довольно забавно. Он из чудиков, которые всегда меня привлекают. Однажды он забрал мой конспект по «Финансовому менеджменту» и вернул его на следующий день. На полях тетради на каждой странице был нарисован человечек. Приятель быстро пролистал тетрадь, и получилось, что человечек танцует. Так я стала обладательницей эксклюзивного мульта «Дэнсер» по Люку Бессону в интерпретации Приятеля.
А еще я ходила к нему домой писать курсовик по «Инвестиционным проектам». Я приходила к нему по вечерам, после работы. У него дома был компьютер, а у меня - нет.
У меня был компьютер на работе. За ним я изображала трудовой подвиг в свободное от безделья время, и меня всё время «пасли». «Спешу сообщить, что мы все под колпаком у Мюллера».
Приятель врубал красных горячих чилийских перцев, садился на диван и оттуда пытал меня о том, какой проект я придумала. Я сидела за столом возле компьютера, смотрела на Приятеля взглядом брошенного спаниеля, и тщетно уговаривала дать мне списать его проект. У него была «обезьяна»*, купленная за энное количество тугриков у преподавателя. Но Приятель демонстрировал удивительную, я бы даже сказала идейную, стойкость к моим уговорам вообще, и к моим женским чарам в частности.

- Скажи мне, милый ребенок, для чего или ради чего мы живем? – пытаю я Приятеля, сидя с ним в маршрутке. Мы едем совершать трудовой подвиг.
- Какие философские вопросы терзают твою светлую…,- он рассматривает меня, - местами… голову. Похмелье? Пить надо меньше.
- Пить надо не меньше, не больше, а в меру. Ты не ответил.
- Мы живем, чтобы умереть, - говорит Приятель, и я ожидаю, как скупая мужская слеза выкатится из уголка его глаза и покатится по щеке.
- Философия хомяка: пожрать, поспать и сдохнуть, - поспешно говорю я. У водителя играет радио «Шансон». Меня оно бесит. Раздражающий фактор. Психологи утверждают, что человеку необходим хотя бы один раздражающий фактор. Интересно, что они говорят, когда в период ПМС каждый фактор является раздражающим?
- Хочешь, я расскажу тебе анекдот? Про тебя, между прочим, – говорит Приятель. Он хочет поменять тему. А чтобы я клюнула, он кидает “замануху”- про тебя, мол, этот сказ. Я предчувствую какую-то пакость с его стороны, но все равно соглашаюсь. У меня полудохлая воля. Я- мечта всяких эмоциональных шантажистов. Это меня печалит и я каждый день даю себе зарок, что со следующего понедельника я начну воспитывать в себе стойкость, силу воли и убеждения. Но наступает понедельник, потом вторник, потом среда... И ничего не меняется.
Приятель, очень важно говорит:
«Стоит девушка у дверей военкомата и плачет.
- Что, жениха в армию забрали? - спрашивает часовой.
- Да. Всех пятерых!»
Он пихает меня в плечо и смеется. Я смотрю на него спокойно и чуть жалостливо. Сегодня у меня несмешливое настроение.
-Бедная девушка, - говорю я ему, - представляешь, какое западло?
Приятель видит, что сегодня я «гусь свинье не товарищ» и заводит разговор о смыслах жизни, Фрейде, Канте, Юнге. Он любит умничать. Я доезжаю до нужной мне остановки и спешно прощаюсь. Сегодня мне не до Канта, Шопенгауэра или Ницше.

На работе непривычно спокойно. Это спокойствие лишает меня охоты трудиться. Я включаю “аську”. Лучшая подруга присылает мессадж мгновенно:
“Привет! Какие дела?”
Я привычно отвечаю, что лучше всех. Я отличаюсь от типичного зануды только тем, что на вопрос “как дела?” не начинаю распростаняться на тему “Ипполит, я сегодня видела соннн”, а вчера у меня подвело живот, а до этого был запор, и вообще, перхоть замучала, а Колька- негодяй, всю кровь из меня выпил, упырь, а дети- сволочи, отбились от руки и от ног, и надо бы похудеть на пару килограмм, а то любимая юбка не застегивается” (произносится на одном дыхании). Вместо всего этого я с постоянным занудством отвечаю “лучше всех”. Подруга всегда меня чувствует. Если у меня нет настроения, то в зависимости от обстоятельств: а) она начинает меня смешить, б) она устраивает допрос с пристастием по методу офицеров СС, в) она начинает жаловаться на свои жизненные обстоятельства. Сегодня в фаворе был вариант “в”. В качестве обстоятельства, отравляющего существование, был ее бойфренд. Подруга просила меня, как старшего товарища, дать ей дельный совет, как быть.Подобное меня изумляет больше всего. Я не могу разобраться со своей личной жизнью, а тут чужая. Но когда Подруге плохо, долг- подставить своё плечо, подложить грудь, облаченную в жилет, проявить участие, полезность и причастность. Кроме того, я люблю свою Подругу и хочу ей помочь.
Она делится со мной своими сомнениями, а я выслушиваю её. И поражаюсь тому, что сомнения эти выросли абсолютно на пустом месте. И парень её совершенно нормальный, озабоченный работой, и из-за этого уделяющий ей столько времени, сколько может. А когда он не озабочен работой он всецело ее. Своими соображениями я немедленно делюсь. Но Подруге этого недостаточно. Я должна поклясться на библии, на кумачовом знамени, на октябрятском значке, что мужчина ее грез ее любит, холит и лелеет. Я говорю ей то, что она хочет услышать. Я пониимаю ее по-женски. Бывает, надумаешь себе столько всего, что потом срываешься на всех, как собака. А в результате оказывается сакраментальное “А был ли мальчик?”.
Подруга быстро приходит в норму.
-Как ты думаешь ради чего мы живём?- спрашиваю я ее.
-Не знаю, я сама об этом думаю.
На этом мы берём паузу в общении.
У меня раздаётся телефонный звонок.
Друг. Он всегда чувствует, когда у меня прорывает обшивку. С Другом мы знакомы тысячу миллион лет, один день, семнадцать минут и три секунды. Короче говоря, с институтских времен. Мы познакомились с ним на практике, собирая виноград. Он таскал ведра, в которые я клала гроздья. Черный виноград в одно ведро, белый - в другое. В перерывах мы ели бутерброды с докторской колбасой, которые я брала из дома. Ничего романтического. Докторская колбаса не побуждает к сантиментам.
С тех самых пор у нас совершенно ненавязчивая дружба. Мы то выпадаем из жизни друг друга на месяцы, то встречаемся и проводим вместе много времени. Целую неделю или две. Наши отношения напоминают запойного алкоголика в завязке. Когда он вдруг срывается и…
Друг рассказывает мне текущие новости и зазывает на чашку кофе. На самом деле он наверняка поведет меня в бильярдную, где «сделает» меня, но потом будет утешать.
Или же будет проявлять участие в налаживании моей личной жизни:
-Надо бы познакомить тебя с Вовкой, вы бы подошли друг другу.
-А он не урод?
Минутная пауза.
-Да нет, не урод.
-Угу, только он горбатый, косой и заикается. А так он мировой парень, да?
Друг смеётся, и на этом попытки сосватать меня прекращаются до следующего раза.
До свидания с Другом у меня остается немного времени, и я захожу на работу к Маме. Мама- это мой самый большой друг. Если я вдруг долго её не вижу, я чувствую какую-то потерю. Как будто у меня отрезали ногу. Или руку. Или сразу обе руки и ноги.
-Ма, как ты думаешь, ради чего мы живём? – спрашиваю я у неё.
Мама пристально на меня смотрит:
-У тебя что, много свободного времени появилось?
-С чего ты взяла?
-Думаешь о всякой чепухе. Какие-то идиотские вопросы: Для чего мы живём? Почему люди не летают, как птицы?
-Угу, и любите ли вы театр так, как люблю его я, - добавляю я.
Мама улыбается, но я вижу, что она еще рассержена. Моя мама не любит, когда ее от работы отвлекают всякими глупостями.
Я целую ее на прощание и ухожу.
Мой Друг озабочен тем же, чем и я.
-Как ты думаешь, ради чего мы живем? – спрашивает он меня, как только мы встречаемся.
-Мы живём потому, что так надо. Понимаешь? Шоу должно продолжаться.

Янв.05г.

*Бесконечные пустые пространства -
Чего ради мы живем?
Покинутые места -
Мы знаем, на что идем.
Это никогда не кончится, кто-нибудь знает
Что мы ищем?

Еще одного героя?
Еще одно бессмысленное преступление?
За кулисами?
В пантомиме?
Держи строй, кто-нибудь знает
Зачем мы живем?
/ «Queen»- «The Show must go on»/
*Фарух Булсара- настоящее имя солиста «Queen» Фредди Меркьюри.
* «обезьяна»- чужая курсовая или дипломная работа, выкупленная у преподавателя за денежку.