Я люблю сворачивать конфетные фантики трубочкой и завязывать узелком, психологи бы нашли этому вполне логическое объяснение, но вот незадача – в моем окружении ни одного коллеги доктора Зигмунда.
Кофе по-турецки - густая пенка, немного сахара; я сижу на жестком кожаном диване и пью ароматный горький напиток, который прежде не любила. В принципе, я и сейчас не завсегдатай кофеен, если и захожу туда – ради пухлой булочки, куска "венского теста" или торта. Кофе меня научил пить Макс, однажды просто налил из медной турки обжигающую жидкость и протянул мне. Ничего не оставалось, как согласиться…
Вообще Макс частенько брал на себя функции строгого родителя, наставляющего свое чадо на путь истинный буквально во всем – от гастрономических пристрастий до политических взглядов. Я делала вид, что внимала тому, что он мне рассказывал, на самом же деле просто пропускала мимо ушей.
Квартира Макса сначала показалась мне заваленной ненужным, нефункциональным хламом – не то, что та, где жила я, ничего лишнего, все чопорно и хмуро, серо и неприветливо. Коридор, длинный, буквой «т», увешанный шелковыми китайскими картинами, в правом углу низкий столик, на нем подставка с тремя японскими мечами – большим катаном, средним для харакири и маленьким, кто знает, может для нарезания колбасы; в левом рыжая горбатая этажерка, уставленная костяными драконами, бронзовыми вазочками-горшками на длинных кривоватых ножках, разноцветными ароматическими свечами причудливой формы. В квартире не было дверей, все, кроме входной, Макс заменил густыми плотными шторами. Пахло пачулями и мускатным орехом.
Первой комнатой, в которую я попала, была спальня… Куда делся полумрак восточного холла? Небесно-голубые стены, тонкие прозрачные ярко-синие занавеси, чуть длиннее положенного, огромное окно, белый ворсистый ковер на дощатом полу, низкая кровать без спинки, покрытая ярко-оранжевым пледом. Затем я увидела гостиную – множество ковров и мягких диванов, куски органзы, разбивающие комнату на несколько секторов, напольные вазы, кривые ножи на стенах, в центре на полу подушки, рядом примостился кальян работы прошлого века, по маленьким столикам расставлены старинные лампы, совсем как та, что была у сказочного Алладина…
Макс любил странную, казавшуюся мне тогда неинтересной и скучной музыку, он покупал пластинки у каких-то старушек и часами слушал романсы и танго…
Наше знакомство произошло в одном из прибрежных санаториев, куда меня, пай-девочку, на лето отправили родители.
Сначала было, мягко говоря, скучно – брюзжащие пенсионеры, загорелая шумная детвора, несколько сопливых мальчишек, моих ровесников, пара девчонок на год старше, синюшно-белых с темными кругами под глазами, приехавших вероятно поправить здоровье… Потом я напротив обрадовалась этому, поняв, что тенистые аллеи, бассейн и устланный белым песком пляж принадлежат мне одной.
Вскоре появился он… Высокий тучный мужчина, прогуливавшийся каждое утро ленивой вальяжной походкой под окнами моего номера. Не было долгих бесед, томных взглядов из-под густо накрашенных ресниц и прочих атрибутов традиционного флирта. Электричество, притяжение, объятия, стоны, минимум слов…
Макс был женат, о жене его мне по сей день ничего не известно, только имя – простое и распространенное, так зовут каждую пятую. Не то что моё… Наперед знаю, если бы он услышал на улице, в метро, по радио или телевизору имя своей благоверной, не вспомнил бы вовсе, моё же звучное Эльвира вызвало бы четкие ассоциации. Он мало говорил со мной, никогда не расспрашивал ни о чем, никогда ни о чем не рассказывал.
- Эля, ты губишь себя! Думаешь никто не знает о твоей связи с этим… Не знаю даже как его назвать… Сколько тебе лет? О чем ты думаешь?
- Мама, прекрати, я люблю его.
- А он?
В тишине, в темноте, вдыхая благовония, я наблюдаю за ним. Он улыбается устало, улыбка-насмешка, сочная, тягучая, сахарная. Я хочу быть с ним всегда, все время, но наступит утро, и он выставит меня за дверь, механически чмокнув в макушку.
У меня нет подруг, кроме Даши. Она живет одна в огромной квартире, бывшей коммуналке без ремонта. Мне неизвестно чем она занимается, откуда у нее деньги на дорогие платья и французские духи, с кем она болтает по телефону в шесть утра, почему она иногда пропадает на несколько дней и появляется разбитая, уставшая, немного грустная… Но я люблю Дашу и доверяю ей, больше чем себе.
- Зачем он тебе?
- Я хочу от него ребенка.
- Ты спятила. Он же женат.
- И что? Разведется.
- Ради тебя? Да что ты о нем знаешь?!
- Даша, прекрати, я люблю его.
- А он?
Однажды Макс позвонил посреди и ночи и потребовал, чтоб я приехала. Я еле вырвалась из дома, под крики родителей сбежала вниз по лестнице, запрыгнула в такси, залетела в подъезд, открыла дверь своим ключом… Квартира была пуста.
Пискнул мобильный.
- Слушай, посмотри, я газ оставил включенным?
- Я люблю тебя, Макс.
- Так выключил я плиту или нет?
Я пропускала занятия в ВУЗе, я не помнила даже номера своей группы, я перестала смотреть фильмы и читать книги, я забыла, как пользоваться компьютером. День начинался с пробуждения либо рядом с Максом, либо в моей чопорно-скучной комнате с кипельно-белыми стенами, потом я слонялась по городу, встречалась с Дашкой, мы бродили по бульвару и молчали ни о чем.
Как-то я встретила его с маленьким мальчиком, они шли по улице и смеялись. Жесткий, немногословный, язвительный - таким он был со мною… Совсем другой Макс. Я юркнула в какой-то подъезд, где просидела на корточках, обхватив голову ледяными дрожащими пальцами.
- Зачем ты пришла?
- Макс, прекрати, я люблю тебя.
- А я?
Я не видела его больше трех дней. Я провела это время на оранжевом пледе в спальне. У меня закончились продукты, но я боялась выйти даже на пару минут, оставить квартиру, куда мог вернуться он.
Он появился утром четвертого дня, в светлом костюме и шелковой рубашке, пахнущий шампанским и горьким парфюмом.
- Я тебя ждала…
- Ты мне не нужна…
Я пью кофе по-турецки, подливая из медной турки, сворачиваю конфетный фантик трубочкой и завязываю узелком.
- Дашка, приезжай ко мне, дело есть.
Моя подруга необычайно хороша собой, я не устаю любоваться ею – чуть раскосые голубые глаза, широкие скулы, густые жгуче-черные волосы до поясницы. Когда Даша идет по улице, прохожие провожают ее восхищенными взглядами, в магазинах ей всегда возвращают сдачу до последней копейки, а таксисты никогда не пересчитывают денег, заплаченных за проезд. Всё просто, она необычайно хороша собой.
- Кончай сырость разводить, - Даша нервно курит и стряхивает пепел в раковину, - У меня, кстати, есть один знакомый, разведен, хорош собой, зарабатывает неплохо…
- Валяй, - мрачно соглашаюсь я.
На следующий день я надеваю новые контактные линзы, темно-синее кружевное белье, узкое черное платье чуть выше колен, подкрашиваю губы помадой сливового оттенка, долго выбираю между чулками и колготками в мелкую сеточку… Я механически собираю волосы в хвост, так как нравится Максу, душусь его любимыми духами, надеваю серьги, подаренные им на нашу годовщину. Макс все еще живет во мне, мысли о нем «витают, вкруг меня виясь», но я делаю над собой усилие и выхожу из квартиры.
Довольно симпатичный молодой человек, высокий, чуть сутулый, обаятельный и немного стеснительный, тем же вечером я еду к нему домой.
Квартира ничем не примечательная, удобная и аккуратная, никаких мечей-катанов, кальянов и шелковых картин, зато уютно и тепло. Он поит меня сладким чаем с сушками, рассказывает анекдоты «с бородой», он милый и уютный, мне с ним хорошо.
Утром он будит меня поцелуем и приносит завтрак в постель, провожает домой и закидывает сэмэсками весь день напролет, вечером же приглашает в небольшой греческий ресторанчик.
День за днем, неделя за неделей, я все реже думаю о Максе, всё реже вижу его во сне, я даже не ношу те самые серьги и сменила парфюм, я постригла и перекрасила волосы, я начинаю жизнь с чистого листа.
Дашка снова исчезла. На этот раз надолго. Но мне итак не до нее, я занята строительством новой жизни. Я не жду звонков и сообщений, отныне мой телефон раскален до предела и требует подзарядки каждые несколько часов, я не мечтаю мучительно о лишних долях секунд наедине, теперь меня умоляют задержаться хоть на чуть-чуть, я не выспрашиваю, любит ли он меня, он кричит об этом всем и каждому… Может быть я наконец счастлива.
Наша свадьба прошла в небольшом ресторане, приглашены были только самые близкие. Дашка не приехала, но прислала сообщение с поздравлением, обещая вскоре навестить в Барселоне, куда мы собирались в путешествие.
Барселона… Сахарные башни кукольного парка Гуэль, недостроенный мрачный Собор святого семейства, волшебные дома, походящие на декорации – творения великого Гауди.
В Барселоне мне пришлось задержаться чуть больше, чем планировалось. Когда пропал аппетит, я подумала, что просто устала и не воспринимаю с непривычки иностранные продукты; когда меня стало тошнить по утрам, я подумала, что переела или перепила сухого белого вина. Лишь когда я упала в обморок, мы догадались сделать анализ крови. Выяснилось, что причиной всему беременность. Я была не в состоянии лететь.
- Я вернусь за тобой через две недели, тебе нужно отдохнуть и набраться сил.
- Хорошо, Никита, так и сделаем.
Осенний парк, влажные желтые листья, я бреду одна, кутаясь в широкий кашемировый шарф, навстречу мне всё той же вальяжной ленивой походкой идет Макс… На нем короткая темно-зеленая куртка, он курит «Собрание блэк рашн» и улыбается приветливо и непринужденно.
- Какими судьбами? Мир тесен, ничего не скажешь.
- Путешествую.
- Ты похорошела, изменилась. Одна здесь?
- Одна.
- Пригласишь?
- Приглашаю.
Как раньше, как прежде, но ярче и жестче, я снова очарована, зачарована Максом, я пытаюсь побороть это в себе, но чувствую, как теряю голову, как пьянею от его взглядов. Мне снова хочется тихо скулить, обхватив голову ледяными пальцами, я не контролирую свои действия, я не отдаю себе отчета, я снова забыла о гордости, я донимаю его признаниями, я несчетное количество раз повторяю о своей любви…
На звонки Никиты я не отвечаю, я покинула гостиницу и живу отныне в маленькой квартирке с мансардой, куда каждый вечер приходит Макс. Он также немногословен и чуть насмешлив, не дает объяснений и не спрашивает ничего обо мне. Недели летят с бешеной скоростью, Макс сообщает, что завтра вылетает – без меня…
Последний шанс. Последняя попытка. Он нужен мне, необходим…
- Макс, я жду от тебя ребенка.
- Правда?!
- Я узнала на днях.
- Ну что же…
Я снова в спальне с синими занавесями и небесно-голубыми стенами, я укрыта оранжевым пледом, рядом сидит улыбающийся Макс с подносом в руках. Его словно подменили, он обходителен и мил, говорит много и невпопад, уговаривает меня подкрепиться, путано рассказывает о своих ощущениях по поводу предстоящего отцовства. Я по идее должна быть счастлива, но почему-то противно сосет под ложечкой, стоит лишь вспомнить о Никите. Меня начинает раздражать пафосно-вычурная обстановка в квартире Макса, я говорю ему об этом и он беспрекословно соглашается изменить ее согласно моим требованиям.
В мебельном магазине я с упоением выбираю диваны, кресла, письменный и обеденный стол, кровать… В доме меняется всё, и лишь на следующее утро я понимаю, что клонировала ласково-простенький уют нашей с Никитой скромной квартирки.
Недели, месяцы – я боюсь выйти на улицу, чтоб не столкнуться с кем-то из знакомых или, хуже того, с самим Никитой. Я почти не замечаю Макса. Я запуталась в себе самой.
Ровно пятнадцать ступенек, я стою в лестничном пролете, облокотившись о перила и, словно завороженная, смотрю на дверь своей квартиры. Всего пятнадцать ступенек и дверной звонок будет в зоне досягаемости. Пятнадцать. Первая, вторая, третья, шестая – Макс немного похож на меня, он сам не знает, чего хочет. Седьмая, восьмая, двенадцатая – Максу нужен ребенок, но ему нужен его ребенок, а не Никитин. Тринадцатая, четырнадцатая, пятнадцатая, – а мне нужен Никита и никто другой… Кнопка звонка вжимается до предела, за дверью слышны торопливые шаги.
- Даша?!
- Эльвира, ты? – в ее голосе звучат металлические нотки, она косится на выпирающий из под короткого трикотажного свитерка, заметно увеличившийся живот, - Господи, мы думали, ты умерла! Где же тебя носило полгода?!
- А что ты тут делаешь? – игнорирую я ее восклицания.
- Живу.
Как выяснилось, Даша приехала через три недели после моего исчезновения, Никита уже и надеяться перестал, что со мной всё хорошо. Разговоры до пяти утра, дни и ночи вдвоем, они и сами не заметили, как стали жить вместе…
- Знаешь что, Эля, - Даша выходит на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, - Уезжай-ка подобру-поздорову. Я тебя не видела. У нас с Ником всё хорошо. Ты здесь чужая.
- У нас у самих ребенок скоро родится, - прибавляет сердитым шепотом она.
Я прежде не любила кофе, заглядывала в кофейни только в поисках булочки, куска "венского теста" или торта. Теперь же я сама завариваю его в старинной медной турке, предварительно обжарив и перемолов ароматные зерна. Я сажусь на жесткий кожаный диван в мрачном кабинете Макса и пью глоток за глотком обжигающий черный напиток, ем конфеты, а фантики сворачиваю трубочкой и завязываю узелком…
