А за окном полетели глупые снежинки. Снова этот «великолепный белый снег». Белоснежный и искрящийся, будто какой-то глупый волшебник рассыпал по нему мелкую крошку драгоценных камней, он ложится на город и погружает его в сон. В ледяной непрозрачный туман, оковами ложащийся на души, сердца и чувства.
Еще с начала осени, с первого вечера у окна, за которым идет дождь, в голове бьется слабая и беспомощная мысль: «Хочется лета. Чтобы оно продолжалось. Хочется желтого солнца». И как последняя улыбка друга перед долгой разлукой, как последнее объятие, нежно шепчет бабье лето с уже пожелтевшими листьями и осенней обувью. Во взглядах еще заметна радость, но морской загар почти сполз с лиц, – они несколько побледнели, – и улыбки уже не такие счастливые, а скорее тоскливо-грустные. Прощальные.
Не в том даже дело, что зима наступает и будет холодно. И не в том, что прошло время отпусков и каникул, веселья и праздников. Засыпать не хочется. Нужно чувствовать, жить, любить, в конце концов. А как тут любить, когда снег придавил и не дает выкарабкаться.
А это зимнее солнце… Лучше бы его вообще не было. Светит, но не греет. Такое чувство, будто на небе поселился монстр серо-голубого цвета, закрыл собой источник тепла и со злорадной усмешкой взирает на глупых людишек, поголовно одевшихся в шубы и зимние куртки. Редиска.
И даже иногда хорошо, что снега нет, что вместо него на улице грязные кучи рыхлого льда, перемешанного с мусором, а не холодная безупречность белого покрова, усыпляющая чувства.
Наступит зима. Наступит и раздавит. Но мы все, конечно, выживем. Только я опять не вспомню, что произошло за эти долгие три месяца. Только отдельные короткие, самые горячие, вспышки жизни всплывут в памяти, но так туманно, что я вновь о них забуду и уже навсегда.