Он вошел в купе, когда поезд уже набрал скорость, сел и некоторое время сидел, задумавшись. Мне показалось, что он из той породы пассажиров, которые мгновенно укладываются и спят до самого конца путешествия. Человек средних лет и не выдающейся наружности, он производил именно такое впечатление. Но когда мой попутчик достал бутылку водки и предложил выпить, я не стал отказываться, предчувствуя интересную историю, которая уже светилась в его глазах, когда он разливал водку.
— Вот скажите вы мне, — начал он, — зачем человека Бог наказывает какой-нибудь способностью.
— Разве это наказание? — удивился я. — Это скорее предназначение, возможность реализовать свою жизнь.
— Хорошо вам говорить, — ответил он, наливая еще водки, — вы же не знаете, что это за способность. Узнаете, может быть, перемените свои взгляды на способности.
— До двадцати лет я жил, как нормальный человек, — продолжал он, приняв еще рюмку. — Правда, я поздно сблизился с женщиной, и познания об этом имел скорее теоретические. Но первое же приключение повергло меня, да и ее тоже в шок. Нет, все было замечательно, она — очень опытная и старше меня, всему, о чем я только догадывался, она меня обучила. И целый месяц мы провели, освобождая накопившуюся у меня страсть. И она была довольна, и я тем более.
Крах наступил позднее, когда она обнаружила, что беременна. Все дело было в том, что она к тридцати пяти годам никогда не была беременна по каким-то медицинским показаниям, я не вникал в подробности. Естественно, никаких предохранительных мер она не принимала, оттого, видно, и была так популярна у мужчин.
Она повела себя необычно. Просто уехала куда-то, не оставив адреса. Я пытался ее отыскать, но тщетно. Перед тем она сообщила мне о том, что намерена родить ребенка, но я слишком молод, чтобы втягивать меня в это дело, мол, у тебя все впереди.
А впереди у меня ничего хорошего уже не было. Я стал бояться женщин, хотя желание от этого не угасало. С кем бы я ни переспал, она обязательно беременела, невзирая ни на какие «загибы», спирали и тому подобные штучки, мешающие естественному ходу событий. Но со мной ничего не помогало. Даже в самые безопасные по всем расчетам дни женщина «залетала».
Я понял, что и меня женщины начали побаиваться. О женитьбе речи уже не было. Не думаю, что нашлась бы какая-то безумная женщина, которой хотелось бы рожать ежегодно. Пришлось уехать из дому, некоторое время переезжать из города в город, но «слава» моя упорно следовала за мной. И после первого же «залета» мне приходилось уезжать...
— А что же медицина? Ты обращался к врачам? — спросил я его, когда после третьей рюмки мы перешли на ты.
— О, это был триумф! — впервые улыбнулся он. — В Харькове, в институте, после анализов ко мне вышел сам профессор и обнял меня:
— Я в первый раз вижу, дорогой мой, человека, дающего семя со стопроцентной гарантией. Вам же цены нет.
Мне было лестно, но как эту мою способность приложить к жизни, я не мог сообразить. Профессор предложил остаться у них в институте донором. Однако, ничего не получилось. Мой уникальный аппарат не признавал никакого другого способа, кроме естественного, то есть, как говорится: «животик к животику». Мало того, обязательно нужно было, чтобы женщина очень нравилась. Первый раз профессор, разочаровавшись в других способах, предложил провести опыт с молодой женщиной, отчаявшейся иметь детей. Ее пробовали оплодотворять искусственно, но ничего не вышло.
Когда я увидел ее, я понял, что у нее будут дети. И мы провели с ней удивительные две недели в шикарной обстановке, которую трудно себе вообразить. Нас кормили, поили, иногда налепливали датчики и снимали какие-то показания. Но такого райского блаженства с тех пор у меня не было. Конечно, она забеременела. И когда это стало ясно, оказалось, что у нее очень богатый муж, он забрал ее, взяв с меня слово навсегда забыть об этом. Что мне оставалось делать, тем более, что я получил приличную сумму, на которую и до сих пор еще живу.
Но после этого, несмотря ни на какие ухищрения профессора, я не смог сделать ничего, потому что те, кого предлагали мне для «работы» мне никак не нравились, как я себя ни заставлял. А без этого мой аппарат нельзя было заставить «работать» никакими средствами.
И я оставил это дело. Жить было на что, и я пустился колесить по стране. Много было встреч, все они кончались, как всегда, а я уезжал бесследно. Сколько моих детей родилось по стране, я и сам не могу сказать...
— Но есть же презервативы? — удивился я. — Неужели не помогают.
— Пробовал, — разочарованно сказал мой попутчик, и мы выпили последнюю водку.
— Я не знаю, чем это объяснить, но эти штучки ни разу мне не помогли. То соскальзывают, то рвутся, а то все вроде нормально, а женщина все равно беременеет. Плюнул я на эти «шарики» — все это, видимо, для нормальных...
Самое главное — тянет все время к женщине, хочется домашней жизни, тепла, уюта. Но какая дура захочет иметь такого мужа. Представляешь, либо беременеть, либо совсем в постель не ложиться — разве можно так жить?
И еще одна беда — их ко мне тянет. Прямо, как магнитом, как будто их природная жажда потомства чувствует во мне эту силу. Сколько мотаюсь, живу в гостиницах, на квартирах — не было случая, чтобы кого-нибудь бог не послал. Иногда везет — и ей бывает нужно забеременеть, тогда я бываю счастлив, потому что уверен стопроцентно. Хуже, что среди таких потом молва идет о некоем колдуне, который лечит бесплодие. Правда, напридумывают разных небылиц, где я изображаюсь вроде Гришки Распутина. А я-то совсем обычный, серый человек. И если есть во мне что, так эта самая сила — сила любви...
Одно пугает — что если эта моя способность детям передастся — несчастные люди, и несчастное человечество. В роли Адама мне никак не хочется побывать...
После выпитого головы наши отяжелели и на том мы улеглись по своим полкам. А утром я проснулся уже один. Попутчик мой вышел, видно, ночью, а я спал так крепко, что ничего не заметил.
Может быть, я бы так и забыл этот разговор, но как-то сидя дома услышал разговор жены со своей давней бездетной подругой. Она испробовала все способы — ничего ей не помогало, и вот она поделилась слухом о каком-то косматом мужике, после которого беременеют даже с удаленной маткой. Якобы, какая-то ее знакомая, страдающая тем же, после ночи с этим мужиком родила двойню.
И тогда я рассказал ей про своего попутчика. Сколько же пришлось выслушать упреков за легкомысленность, за то, что не взял его адреса. Ее мало волновали проблемы самого этого несчастного, для нее главное было — использовать его способности.
Она ни на минуту не задумалась о том, что могла и не понравиться ему, а это же для него главное. Но таковы женщины — их сила любви ничуть не слабее. И у них эта способность — скорее правило, чем исключение. Может быть поэтому они и считаются слабым полом. Кто знает?
1996
