Вступление.
Изящным, даже аристократически жестом женщина пригласила гостя войти. Едва переступив порог, молодой человек остановился, в удивлении рассматривая необычную обстановку.
Не очень большая комната, насколько ее можно было рассмотреть из этой точки, несомненно, имела мистический вид.
Занавешенные окна не пропускали ни лучика света снаружи. Внутренне освещение поддерживалось множеством свечей почти во всех углах. Перемешанные запахи воска, ладана и множества других неизвестных благовоний, создавали непередаваемый уют и спокойствие.
Развешанные талисманы и амулеты из дерева, железа и камней наполняли комнату неповторимыми вибрациями, обеспечивая ее энергетику.
Необычный образ помещения завершала сама хозяйка комнаты, сидевшая в дальнем мало освещенном углу. Женщина средних лет, в длинном темном платье с короткими рукавами и завязанным на голове платком – пожалуй все, что он мог бы пока сказать о ней.
Хозяйка как бы исподволь, рассматривала своего гостя, не пересекаясь с ним взглядом. Но ее тайный интерес можно было почувствовать интуитивно. Легкая улыбка, затаившаяся в уголках губ, и ее внутренне спокойствие, которое нельзя было не ощутить, располагали к себе. Притягивали к себе внимание ее глаза. Темные, глубокие, сильные. Трудно сказать, что именно в них отражалось - то ли печаль от страшного прошлого людей, то ли грусть за знания о нежеланном будущем тех, кто приходил к ней.
Немного выждав, пока вошедший человек адаптируется к освещению, женщина снова немым жестом предложила ему пройти внутрь, где располагался небольшой столик, накрытый темным сукном. В комнате несмотря не множество зажженных свечей, сохранялся полумрак. Особая тишина, разбавленная потрескиванием горящего воска, создавала особый настрой, подготавливая сознание к открытиям.
Осторожно ступая по гладкому деревянному полу, шаг за шагом он уходил в другой мир, отмечая внутреннюю гармонию, единение с этой обстановкой. Все окружение подстегивало его интерес к получению новой информации, обещая быть бесконечно важной.
Интуитивно он определил, что основное действо будет связано со столом в центре комнаты. Всего несколько шагов и он оказался рядом с ним.
Деревянный квадратный стол на высоких чуть изогнутых ножках, был накрыт темно-вишневого цвета бархатной материей, края которой аккуратно свисали по углам. На ткани чья-то ловкая рука вычертила мелом ровную белую окружность, внутри которой лежал свернутый платок. Под ним угадывался небольшой плоский предмет.
Женщина, наконец, покинула свое удобное кресло. Без единого звука, словно кошка она обошла своего гостя, став к столу напротив. Несколько секунд она стояла молча, опустив глаза вниз, словно раздумывая. Затем быстро подняла голову и, глядя в упор, спросила - Я могу взглянуть на твою ладонь?
- Конечно, ответил он с каким-то удивлением, протягивая обе руки.
Женщина мягко коснулась его руки, посмотрела на одну ладонь, перевела взгляд на другую без единой эмоции, не произнеся ни слова. Наконец, мягкие пальцы последний раз скользнули по его коже, унося едва заметное тепло с собой. Женщина кивнула, словно принимая какое-то важное решение.
- Я не стану тебе гадать, - хозяйка говорила медленно тихим, но уверенным голосом, не отводя от собеседника своих черных глаз - зато покажу прошлую жизнь. – Посмотри сюда – она указала взглядом вниз на бархатную поверхность.
Гадалка вынула из под лежащего платка небольшое овальное зеркало с деревянной оправой, протянула его гостью.
- Посмотри, пожалуйста, в него.
Парень осторожно взял старинное зеркальце, взглянул в него, едва подернув плечами, недоумевая от странной процедуры, перевел взгляд на гадалку.
Женщина протянула руку, вернула предмет на свое место под платком, что-то прошептала, наклонившись к самому столу, и лишь затем немного отошла назад.
– Теперь сними платок сам.
В общем, он был знаком к этому времени с теорией и практикой мантики. И увиденная сегодняшняя процедура отличалась разве что своеобразным подходом хозяйки, выглядевшей, кстати, опытной гадалкой или даже ведьмой.
Но что можно было ожидать увидеть под платком? Скорее всего, ничего особенного.
И все-таки, ему было безумно интересно узнать, что же там приготовлено.
Медленно поднес он руку, замер, ощутив появившиеся на спине мурашки.
Не то, что бы он боялся чего-то. Скорее интуитивно ощутил совершенно иную сторону гадания или настоящую встречу с неведомым.
Едва заметно дрожала рука, когда он поднимал платок.
На столе, в центре круга вместо зеркала оказалась прямоугольной формы плотная бумага. Пытаясь лучше рассмотреть ее, он наклонился в поисках надписей или чего-то в этом роде. Но, судя по всему, лист был чистым. Перевернув
бумагу, он увидел то, что приковало его внимание и мгновенно ввергло в глубокий транс.
Старая, с резными краями черно-белая фотография молодого человека в военной форме...
И в одно мгновение перед ним пронеслась вся его... неужели прошлая жизнь?
- Альфред - произнес он тихим не своим голосом и осекся, удивляясь, то ли удивительному вспоминанию имени, то ли тому странному акценту, с которым он произнес его, то ли совершенно новому состоянию, в котором только что оказался. Как бы человеком с двумя жизнями...
- Да, видимо, ты все вспомнил – до сих пор женщина тихо стояла в стороне. Я тебе не нужна тут больше, сказала она и вышла в другую комнату.
А он остался стоять с приоткрытым ртом в пустой комнате один на один со своими нахлынувшими воспоминаниями такими яркими и могучими, что словно все это произошло с ним вчера.
Сознание противилось всеми силами принимать такую двойную действительность.
- Этого не может быть: - шептали губы, цепляясь за последние минуты угасающей жизни. Защемило сердце от тяжелых событий, словно полоснули по нему тысяча холодных лезвий за каждый промах, за каждую ошибку.
Невольно поднялась рука к груди, прижимая возникшую боль...
А ведь как хорошо все начиналось. Даже улыбка мелькнула на измученном лице, когда вспомнилось ласковым весенним ветром пролетевшее беззаботное детство мальчишки из аристократической немецкой семьи в двадцатых годах двадцатого века.
Неспокойной рябью прошла юность, когда он потерял отца и поступил по его настоянию в Хейдельбергский университет. Очень тяжело переживал он смерть любимого человека, ставшего частью его жизни. Тяжелым чувством отразилось и сейчас его воспоминание.
Отличная учеба, древняя родословная и прошлые связи отца позволили связаться с выдающимися умами Германии и быть в курсе главных событий. При всей своей индивидуальности был вынужден завязнуть в политике, вступив в набирающую тогда силу национал-социалистическую партию. Верил всем естеством в высшую арийскую расу, хотя и не разделял политику экспансии. Годы пролетали перед мысленным его взором, резко меняя выражение лица одинокого человека в пустой комнате для гадания.
Сразу по окончанию университета женился на очаровательной девушке, которая родила ему белокурого сынишку, гордость семьи и наследника рода. Красивая любовь стала предметом зависти всех друзей.
Мелькнувшая на мгновенье улыбка быстро сползла с усталого лица.
Связи и усердие в учебе подняло его высоко по служебной лестнице, но все планы оборвала война, решение о начале которой он не разделял. Ведь он знал, чувствовал, чем это закончится. Знал, но ничего не сделал.
И снова болью отразились в сердце тяжелые потери прошлой жизни. Война унесла жизни всех любимых им людей, не оставив даже возможность наследства. Бомбардировками был разрушен старый именной замок. Измученная душа едва теплилась в ослабшем теле, когда он попал в тюремное заключение после окончания позорной войны.
Он вздрогнул, приоткрыл сомкнутые веки, когда припомнилась другая сторона этой жизни. Сторона духовная вспоминалась иной памятью.
Это как ощущение чего-то вечно принадлежащего вам, которое не исчезает со смертью. То, что вы проносите через все свои земные воплощения, неустанно развивая и совершенствуя, накапливая опыт и ошибки, взлеты и грехи.
Продолжение следует.
