Ничего не осталось.
Только скатерти.
Только музыка.
И память о трех годах ожидания.
Три года – не двадцать.
Она собирала слова и писала картины.
Она ждала.
Солнце выворачивало ночь наизнанку,
день спускался по виноградной лозе с соседского балкона,
а вечер приходил просто так – чтобы попить немного чаю и поесть пряников.
Она собирала слова и камни.
Краски одушевляли образы, рожденные ее воображением, и закручивались раковины с затейливыми узорами, прятались в песок на дне моря.
Она ждала.
Хотя знала, что ждать больше нечего, и море никогда не возвращает обратно то, что попало в его плен…
Весь дом заполнили ракушки – они были на стенах, на шелковых скатертях и платках.
Повсюду ей слышались звуки моря. Она уходила за ними. Но слишком долгими были эти три года, и слишком огромным море, порой казавшееся перевернутым небом.
Пройди по тонкому лучу – шептал песок.
Но она уже не могла идти.