Слово, комок мятого капрона, металлическим холодом резануло горло – бельэтаж – несуразное, хирургический инструмент в руках зубного врача.
- Что же ты бежишь, как школьник. Подожди, прозвенит звонок – эффектнее будет.
Но он не слушает. Перепрыгивая за раз по две ступеньки бросился вдогонку за обрывком платья, поскользнулся, упал. Повторит человек ошибку, и все ему кажется провокация.
Бабушка все так же ела на завтрак овсянку. Холодная, она распостраняла сырость пространствами древного дома. Овсянка струились вязкими парами вдоль серых стен. Пятна плесени по углах – тоже от нее. Застывшые сталактиты овсянки, что маятники часов с кукушками - чтоб дети боялись – а так, безвозмездные, бесстрастные.
Ранее она была молода, блестящее синие платье, скользящими рыбьими чешуйками прятало чулки под куполом своего целемудрия. Королевская лилия – снежно белый цветок - грязное пятно на старой фотографии.
Мальчик-фоторгаф сегодня в первый день за аппаратом.
- Улыбайтесь, посмотрите пожалуйста прямо - сейчас отсюда вылетит птичка.
Она пела в опере.
И он набросил черную тряпку. Нагнулся, рассматривая сцену в окошечко объектива, долго возился с аппаратом, подкладывая что-то под массивную лакированную ножку. Ей показалось забавным, что мальчик у аппарата выглядел как увеличенная копия индийской статуетки слона, только без бивней.
Он был влюблен и мечтал подарить ей цветы.
Утром началась война.