Меня интересовало одно – заметит ли он, если я вообще не явлюсь домой?
Мы жили в разных режимах (хорошо, не государственных). Он вставал в пять утра и шел на завод. Я вставала поздно. Я вела «богемную» жизнь. Во временнóм плане…
Парадоксально, что при этом мы любили друг друга.
Поздно вечером я шла домой по темному двору. Идти было страшно. В голове пульсировало:
Мне холодно…
Я маленькая льдинка…
В дыхании твоем хочу растаять…
Но руки твои холодом объяты…
Мне холодно.
Я маленькая льдинка.
Мне и вправду было холодно. Внутри. И снаружи.
Мне не хотелось домой. Мне хотелось сесть на скамейку и не думать ни о чем, и чтобы мелкий осенний дождик капал на волосы. Или чтобы была зима, и большие мягкие сугробы. В сугроб можно было бы сесть и наконец согреться в его обволакивающих объятьях…
На звонок в дверь отвечал лаем пес. Потом долго ничего не было слышно. Лучинка надежды затухала с каждой секундой. Дверь открывала чужая женщина. С ней надо было вежливо поздороваться.
На пустой, плохо освещенной кухне лениво ползали тараканы. Темнота была их временем. Я раздевалась, ложилась в холодную кровать под теплый спящий бок и с ужасом ожидала прихода следующего дня.
Мне холодно…
Я – маленькая льдинка…
Я скоро стану целой глыбой льда.