Я проснулся в чужой квартире от холода, в висках отчетливыми молоточками отдавало вчерашнее пиво – водка – пиво. Блин сколько раз себе говорил, не делай так, не делай, и каждый раз делал, и, наверное, буду делать.
Вместе со мной проснулось и чувство долга, начало свербеть где-то, впрочем, не поймешь, свербеть на тему того, что надо вставать и ****ярить. Безуспешная попытка найти сигареты, разбросанная одежда, деньги, слава богу, есть, четыре часа ночи, нет половина пятого и совсем не ясно, что делать.
Оставаться и спать здесь дальше совершенно не выносимо. Конечно, если бы я был в том же состоянии, как и ложился, вряд ли бы такие мысли пришли мне в голову – конечно оставаться и спать. Может быть, для кого-то это просто, мне почему-то не так.
Улица раннего утра или еще поздней ночи, зима, понять ни хрена не возможно, что же сейчас. Утроночная улица всегда успокаивала меня, в моменты, когда на душе бывало гадко, как я говорил всегда сам себе – таким я себе не нравлюсь. Знакомый район известный до самых потаенных закоулков, по которым так легко и быстро можно пройти туда или сюда. Очень бы помог глоток табачного дыма, закрыто, закрыто. Дальше.
Обмороженная улица, запотевшие инеем равнодушные деревья, очень редкие машины, захотелось позвонить другу и рассказать, что вот я херачу по улице, по знакомому району, сигарет мол у меня нет, нет не пьяный, уже не пьяный, чего в такое время, да вот прогуляться захотелось, сто лет не гулял в это время, и как-то совсем не холодно, хоть на улице и 30 градусов. То, что хочется замерзнуть здесь на этой улице в своем знакомом районе и не идти больше ни туда, никуда.
Сигарет не нашел.
Звонить не стал.
Сел в какое-то обмороженное такси.
Утром жена сказала мне: «Уходи, мне плохо с тобой».