Тенденциозный и конъюнктурный обзор новейшей русской литературы
-----
Вот бездна падения!
А.Я.ВЫШИНСКИЙ. Из судебных речей на процессах троцкистско-бухаринской банды шпионов, вредителей и убийц
-----
Говорят, что литература воспитывает людей. До сих пор это было верно. Особенно в XIX веке. Вот Лев Толстой гневно бичевал общественные пороки, срывал все и всяческие маски...
Теперь не то. Похоже, писателям стыдно стало разыгрывать из себя воспитателей (верно сказано: а судьи-то кто? ну, кто?!). А может, денег захотелось. Так или иначе, менторской функции литература лишилась. И читатель вздохнул свободнее. И то правда: чего это меня воспитывают такие же (ей-Богу!) несовершенные люди, как и я сам? Спору нет, хороший писатель Лев Толстой, лучше меня, но с чего он взял, что и как человек он выше своего читателя? Честнее, нравственнее, справедливее? Разве способность писать прозу гарантирует высокий моральный уровень?
Так что оно, пожалуй, и к лучшему, что литература нынче нас только ублажает, а не воспитывает. Ну, и ублажала бы себе на здоровье. Но - перестаралась. Так уж устроен человек: охотник он со всей дури впадать в крайности. Впал в одну, понял, что это крайность, выпал и ударился в другую.
Я, собственно, вот о чем: прежняя литература - в лучших ее образцах - доставала нас уроками мужества (помните эту формулу из школьного курса?), а нынешняя - опять же в лучших образцах - преподает уроки подлости.
Знаете, мы с вами, конечно, черт побери, не ангелы с крылышками, и со всем нашим несовершенством тянуться за прокурорами человеческих душ вроде того же Льва Н.Толстого - занятие утомительное. Куда легче вести с писателем диалог на равных: он тебя не грузит, а развлекает. Ну, разве что чуть-чуть приучает к прекрасному. Это вполне в сфере его, писателя, профессиональной квалификации. Ничего бы я не имел и против того, чтобы писатель потакал моим дурным наклонностям - лишь бы не увлекался.
Но вот открывать мне новые и новые горизонты душевной низости, о которых я и не подозревал, - вот этого, наверно, не надо бы. В дерьме утонуть сумеем и без посторонней помощи, не беспокойтесь. И если во мне где-то глубоко или не очень глубоко сидит подонок, не надо его подкармливать сладкими коврижками, не надо чесать за ухом, не надо подталкивать, чтоб проснулся и завозился. А то я, может, подспудно и сам догадываюсь, что такие-то и такие-то черты своего характера должен если не искоренять, то хотя бы прятать, - и вдруг мне преподносят роман за романом, едва ли не узаконивающие и не возводящие в идеал все то, чего я прежде стыдился.
В качестве примеров "бездны падения", той самой "белой панамы", которая засосала лидеров нашей ныне здравствующей литературы, избираю творчество троих действительно очень хороших российских писателей.
Ну, понеслась.
I. БОРИС АКУНИН КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ ДЕМОКРАТИИ
Врать не буду: мне неприятно признавать труды Бориса Акунина большой литературой. Вообще противно отмечать мощный литературный талант и высочайшее мастерство в кассовом писателе. А Акунин к тому же еще и детективщик. Этакая Агафья Кристи в брюках и пиджаке... отставить: во фраке. И пишет не о разборках, беспределе и ментах поганых (это Акунин оставляет людям типа Марининой), а главным образом о породистых, лакированных, глянцевых преступлениях прошлых веков. Еще раз, скрипя зубами, воздаю должное не нравящемуся мне классному писателю Акунину: его осведомленность в отечественной истории поистине поразительна. Известно, что Акунин пишет часто и помногу - а значит, историческим материалом он владеет совершенно свободно. На скорую руку он не смог бы так виртуозно и правдоподобно препарировать русскую историю. С какой легкостью и притом как безошибочно он нанизывает реальные события на детективный костяк, от начала до конца вымышленный! Конечно, бонапартистский заговор под руководством генерала Скобелева - лишь версия, но она не противоречит ни одному факту. Или, скажем, тайная сеть интернатов, описанная в "Азазеле": понятно, что ничего такого не было, но эта версия подана так, что опровергнуть ее исходя из известных фактов невозможно. Безусловно, Акунин - один из... да ладно, чего мелочиться-то, - самый одаренный исторический мистификатор в мировой литературе.
Всем или почти всем его детективам предпослана "шапка": посвящается, мол, девятнадцатому веку, когда литература была великой, а преступления совершались и раскрывались со вкусом и изяществом. Или что-то в этом роде. Есть у Акунина и открытые декларации уважения к отечественной истории, а равно и к историческим деятелям. И то один, то другой из них попадает на страницы акунинских романов и повестей.
И тут начинается. Оказывается, генерал Скобелев, ради художественности переименованный в Соболева, умер не как-нибудь, а в постели у шлюхи, подсунутой прославленному патриоту киллером-профессионалом! А наняли этого киллера не враги российского государства, не завистники и не бандиты, а великий князь Кирилл Александрович по поручению самого императора! Видали? А знаете ли вы, что государыня-матушка Екатерина Великая, прости Господи, дура была несусветимая - не могла даже письма к Вольтеру сочинить самостоятельно, их за нее, видите ли, писал Данила Фондорин, предок доблестного Эраста Петровича. И вши у великой монархини водились (фи! бяка). И вообще она была марионеткой в руках своего ближайшего окружения в лице фаворита Платона А.Зурова (в реале - Зубова) и нач. царской охраны Прохора И.Маслова. О последнем, кстати, два слова: изрядная был сволочь, царицу в итоге отравил (!!!), на ее место посадил Павла и вертел им, как куклою. А нравы царской семьи начала XX века? Почитайте "Последний из Романов"! Да зачем же так с самодержца-то и с его родни маски срывать вместе с портками?! Прямо голыми по миру пустил...
Чтобы не уморить читателя примерами (ведь вы, дорогой друг, все это наверняка и сами читали не отрываясь?!), скажу коротко: буквально каждый исторический деятель, однажды угодив на страницы акунинского произведения, постепенно раскрывается всеми гранями своей сложной натуры и к концу опуса предстает уже совершеннейшею скотиною, для которой нет ничего святого и которая способна на любую гнусность "в высших интересах России".
И, спрашивается, ради чего весь этот разгул беспощадной прямоты, граничащей с клеветой? Ведь, напоминаю, мы говорим не об исторической правде, которую Акунин якобы восстанавливает, а о занятном препарате истории, понадобившемся автору ради закручивания детективного сюжета. Проще говоря, это акунинские выдумки. Полеты фантазии. Но почему же она у него летит только в таком направлении? Ну, хоть бы одного царя или министра исказил в сторону идеализации! Нет же, весь художественный вымысел сводится к тому, чтобы сорвать с исторического деятеля флер благопристойности и выставить его во всей срамоте. Какова цель? Убедить читателя, что отечественную историю делали отъявленные мерзавцы? Ох, вот спасибо-то.
К современникам Акунин вообще безжалостен. Во "Внеклассном чтении" он явно переусердствовал. Во-первых, там почти все герои - запредельные негодяи. Довольно сказать, что в обоих временных пластах - в XVIII и XXI столетиях - детоубийство проходит на ура, не встречая возражений даже у спутницы жизни детоубийцы (и срывается лишь благодаря вмешательству посторонних лиц). И не просто детоубийство: ну, хирург-бандюган тов. Куценко - ладно, с него спрос невелик, поскольку Миранда не дочь ему; но Митридатов-то папенька! Поломался для порядка, пококетничал - и (при попустительстве любезныя своея супружницы, охавшей от мигрени) отдал своего семилетнего сына на расправу мерзавцу Маслову, дабы возвыситься на службе государевой. Да еще и придержал пацана, чтоб не трепыхался, пока Маслов его душил тряпкой, смоченной хлороформом. У вас дети есть, читатель? Если есть, то можете вы себе такое представить? Ах, не можете. Ну, учитесь, пока не поздно. Вдруг пригодится в жизни.
Пункт второй: в светлом образе Жанны Богомоловой, киллерши экстра-класса, писатель подсунул читателю чудовище, которое и человеком-то не назовешь. Я уже от многих слышал: да не бывает такого, чтоб женщина готова была чуть ли не на спор задавить на джипе десяток детишек на велосипедах, у нее ж все-таки материнский инстинкт... На это, впрочем, есть что возразить. Видимо, у Жанны Богомоловой тот же органический порок, что был у Жанны д"Арк: сильное недоразвитие детородной системы. Отсюда и ее неполноценность как женщины, и ее недочеловечность. Но позвольте спросить, отчего Акунин изображает эту мразь с таким смаком? Неужели удовольствие получает? И хочет, чтобы такое же получил и читатель? Или тут нечто более глубокое? Заявка на типизацию, например?!
В "Алтын-Толобасе" автор ставит личный рекорд: посягает на самое святое, по мнению миллиардов людей (которые, конечно, могут и ошибаться, но вот такое у них мнение), - на Христа. Очередная историческая мистификация: упомянуто некое "Евангелие от Иуды", где якобы описано, чем занимался Христос до тридцати лет от роду. Разумеется, ни слова не сказано о том, чем же Он занимался (видимо, у автора пороху не хватило это измыслить), но дан намек, что занятия Христа были не вполне достойными. Во как!
Оговариваюсь: если бы Акунин действительно ЗНАЛ за Христом какие-то пакости и решил рассказать о них публике, это представляло бы по крайней мере научный интерес. Но в том-то и соль, что Акунин ничего такого не знает! Он просто в сотый раз не пожалел отца ради красного словца.
II. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКЬЯНЕНКИ
А впрочем, я передумал: о романах "Холодные берега" и "Близится утро" (содержащих, ежели кто забыл, своего рода опыт "параллельного христианства") мы говорить не будем, ну их. И о романе "Геном" тоже - тем более что и сам С.В. в предисловии извинился за то, что роман может показаться безнравственным и кощунственным. Зря извинялся, честно говоря. Как раз "Геном", пожалуй, наименее безнравственная из его вещей. Другое дело, что автор обнаружил вопиющую генетическую безграмотность, но это пустяки. Он же не вейсманист-морганист. И не мичуринец.
А вот в дилогии "Звезды - холодные игрушки" + "Звездная тень" такое творится, что хоть запивай без закуски. Alles gegen allen! Все друг друга предают, для каждого все средства хороши, почти ни один герой не совершает ни одного поступка, свойственного порядочному человеку. Лучший космопилот, краса и гордость российского космического флота, скоренько оказывается банальным гадом, предающим лирического героя в самый неподходящий момент! Да и лирический-то герой сам от него недалеко ушел. Взял да и покрошил каких-то синерожих инопланетян, которые хотели привести в Тень свой мир так же, как лирический герой хотел привести туда Землю. Почему покрошил? А потому, что счел самым эффективным методом изъятия чужой собственности элиминацию собственника. Ну, в итоге они как-то там разошлись и вроде все живы остались, но характерно само отношение к происходящему. Как в старом анекдоте про товарища Сталина: "Товарищ Сталин, в Воронеже появился человек с такими же усами, как у вас; что делать?" - "Расстрэлять". - "Товарищ Сталин, а может, просто побрить?" - "Можьно и так".
И уж совсем недозволительно подводить под такие, прости Господи, деяния морально-философскую базу. А Лукьяненко подвел. Да как подвел - читаешь, не оторвешься! Все объяснил и всех оправдал. В итоге от романа после прочтения остался какой-то тошнотворный привкус. То же впечатление, что от Акунина: яркий талант (разве что слог победнее) и глубокая нравственная нечистоплотность.
В "Ночном дозоре" Лукьяненко заявляет о себе как о специалисте по проблемам добра и зла. Что ж, рано или поздно этим синдромом переболевает каждый, кто старается своею прозой ставить и решать глобальные проблемы, не довольствуясь малым. В данном случае речь о противостоянии светлых и темных магов. Слово автору:
"...есть не только Тьма и Свет. Есть еще договоренности, уступки, соглашения.
Информаторы, ловушки, провокации. Рано или поздно приходится сдавать своих, подбрасывать в чужие карманы пакетики с героином, бить по почкам, аккуратно, чтобы не оставалось следов.
И все - ради тех, самых простых, правил.
Охранять закон. Преследовать Зло. Защищать невиновных".
Этот любопытный парадокс многократно повторяется в романе, каждый раз другими словами, но с тем же пафосом. Что ж, обоснование дано - приступаем к действиям. Вообще-то уже не нова идея, что, мол, добро и зло взаимно дополняют друг друга и перетекают одно в другое. Ваш покорный слуга стоит на той же позиции. Но тут она понята чересчур буквально. Стало быть, как мы защищаем Добро и противостоим Злу? А вот так и защищаем: подбрасываем кому надо пакетики с героином и лупим по почкам. И предаем своих направо и налево. Вот именно этим и занимаются светлые маги у Лукьяненко. Такого грязного конформизма, какой царит в романе, пожалуй, ни в большой политике, ни в большом бизнесе не найдешь. Автор, конечно, все красиво объяснил: мы взрослые люди, не делить же мир на черное и белое - это наивное упрощенчество. Какое виртуозное оправдание подлости! И дал его не Чубайс, не Быков и не Березовский какой-нибудь с Гусинским, Кохом и Йорданом, а человек искусства, служитель Муз, инженер человеческих душ Сергей Лукьяненко! Попробуй теперь назови подлость подлостью. Сам себе дураком покажешься. Лукьяненко, значит, писатель, и тот понимает, что все не так просто и однозначно в нашей жизни, а я, значит, не понимаю. Тогда, конечно, надо тянуться за ним и за его способностью зрить глубоко в суть вещей - настолько глубоко, что мораль и впрямь становится понятием виртуальным.
Наконец, ранний роман "Осенние визиты" демонстрирует лихое сочетание подлости с глупостью. Есть несколько Идей, воплощенных каждая в конкретном человеке. И есть борьба между этими Идеями. И совершается она методом примитивного физического мордобоя между их носителями. Разумеется, с применением оружия. И без правил. Как всегда у Лукьяненко - любые средства хороши, любая гнусность дозволена. А мудрый автор с лукавой усмешкой всепрощения и всепонимания готов ее оправдать. Ну, за справедливость!
III. ОТ РИВЕНДЕЛЯ ДО УРАЛА
Сергею Алексееву удалось почти невозможное: скрестить боевик с фэнтези. Все события тетралогии "Сокровища Валькирии" происходят в нашем мире и в наши дни. Алексеев препарирует не историю, а общество: подобно альтернативным мирам, создаваемым мастерами фэнтези, он сотворил альтернативный "социум в социуме". Оказывается, в мире существует глубоко законспирированная каста так называемых гоев - потомков древнейшей "северной цивилизации", людей, исключительно высоких духом, свободных от низменных и вообще любых страстей. Фактически гои определяют ход мировой истории. И ненавязчиво дана ссылка на Льва Гумилева - это их, гоев, он именовал пассионариями.
Такие правила игры можно было бы принять - если бы Алексеев не стал описывать в деталях, какими именно симптомами проявляется гойский высокий дух и как именно они делают историю.
Поначалу все не только безумно интересно, но и благородно. Алексеев, как и Акунин с Лукьяненко, - на редкость талантливый писатель. Правда, у него не очень хороший язык - в частности, он не умеет обращаться с частицей "бы", не знает, куда ее ставить, и ставит куда попало. Зато редко у кого встретишь столь блистательное умение придумывать и продумывать сюжет. В романе как минимум четыре крупных сюжетных линии, и развиваются и переплетаются они так, что читаешь с каким-то восторженным интересом, едва не захлебываясь. Постепенно становятся яснее смысл и назначение бытия и сознания гоев: от простых заявлений, что гои - высшая порода, а кощеи с изгоями (это, значит, все остальные) - низшая, Алексеев переходит к подробностям...
И всякий восторг улетучивается. Не потому, что у автора мало-помалу иссякает фантазия. Черта с два она когда-нибудь иссякнет у Алексеева. Читательская физиономия киснет оттого, что гипноз авторской убежденности в благородстве духа гоев и в исторической оправданности их деяний понемногу ослабевает: вы уже начинаете самостоятельно оценивать поступки того или иного гоя и даже решения Стратига, определяющие ни много ни мало очередную линию исторического процесса. И выясняется неприятная вещь. Вы вроде бы уже привыкли воспринимать гоев как некий реалистический аналог толкиеновских эльфов (такие же хранители древних знаний, такие же исчадия добродетели etc) - но тут обнаруживается, что de facto они составляют международную мафию хлеще сицилийской. Они действуют до того жестокими и гадкими методами, что комиссар Катани, узнав о подобном, застрелился бы от отчаяния. Пример, силь-ву-пле: знаете, в чем подоплека скандальной истории Моники Левински и мистера Клинтона? Это ее к нему Стратиг подослал, чтобы она его кастрировала! А она, видите ли, увлеклась (понравился, видать, ей нортеамериканос смазливый) и только ославила бедного старого Билла как баболюба. Тоже, значит, гойша, но еще зеленая, неопытная.
К тому же, однажды попав в гойскую мафию, уйти из нее, избавиться от нее невозможно никакими способами - ибо принадлежность к гоям подразумевает полное закабаление духа и разума. Ладно бы вас держали на цепи - цепь можно порвать. Но если вас очень искусно зомбировали, ловко внушили, что "гойство" - высшая цель и высшая честь, к которой может стремиться изгой, то, уйдя из этого "социума в социуме", вы перестанете уважать сами себя. А взглянуть на гоев со стороны и беспристрастно их оценить не так-то легко - например, читателю алексеевской тетралогии это удается лишь к концу третьей части. По себе знаю.
И вот эту мафию, мало чем отличающуюся от НКВД, публике преподносят как идеал социальной структуры, эталон цивилизации. Я не знаю, конечно, как восприняли гоев и их доктрину все те миллионы людей, что прочли роман Алексеева, но за себя скажу: спасибо автору, что расписал гоев яркими красками, постараюсь держаться от них подальше. Душевного и духовного рабства хватает и в мире изгоев, незачем доводить это рабство до абсурда.
То же относится к глубинной внутренней непорядочности, свойственной гоям: как и герои Лукьяненко, они не ведают ограничений в средствах, когда видят цель. А о том, насколько высоки их цели, можете судить по грандиозной задаче, поставленной Стратигом перед главным героем тетралогии - Мамонтом (Русиновым): отобрать у мерзких и поганых временщиков, захвативших власть в России, ее, России, золотой запас и передать его - кому? - конечно же, гоям! Чтоб свалить в ихнее огромное хранилище в недрах Уральских гор (где уже лежит и золото КПСС, и партийная касса НСДАП, и Янтарная комната, и библиотека Ивана Грозного, и черт знает что еще), и пусть там пребывает "до радостного утра" (Карамзин). Вот вам и высокий дух. Сперли полторы штуки тонн презренного металла, да и разлеглись на них: золото, мол, работает на будущее. А России - хрен в грызло: пусть сперва прогонит временщиков и возродится к новой жизни, а там посмотрим. И, конечно же, на то, что пострадали от сей акции так называемые простые люди (правда, и сложные тоже), а вовсе не "шишки", гг. гоям чихать с высокой колокольни. А мы-то, дурачье, все думали-гадали, куда подевался наш золотой запас. Чего гадать-то? Его гои алексеевские скоммуниздили, он им был нужен!..
После этого описание и даже частичное изложение Весты - книги знаний гоев, истинного "сокровища Валькирии" - уже никого в заблуждение ввести не может. Почему бы откровенной мафиозности не иметь столь красивого теоретического орнамента? Гораздо лучше, чем "Майн кампф" или "Дер коммунистише манифест"...
IV. ВСЕ ВМЕСТЕ (АПОФЕОЗ)
И что характерно, в школьную программу пока не включают ни Акунина, ни Лукьяненко, ни Алексеева. Методисты уверяют, что это не для детей. Согласен. Ну, а чему такая литература научит взрослых? Ведь она действительно талантлива. А подлость ее попадает на благодатную почву. Станете ли вы удерживать себя в границах морали, коль скоро даже писатели этого не советуют?
