Я люблю тебя, как фразу, которую я выдумал во сне и,
проснувшись, не могу припомнить.
Жюль Ренан
(За точность латинского не ручаюсь – хронически не уверена в нерусских буквах. Автор. )
___
- «Кругом так много коломбин, а он влюблен в Пьеро », - процитировал Сашка, глянув на нас, сидящих рядом на кровати. Растянутая многими поколениями практикующих студентов коечная сетка проминалась, как и все коечные сетки, неприлично притискивая Иришку ко мне, а меня к Иришке.
Вчера, по случаю счастливого завершения заезда на практику, ребята напились в хлам, и сашкину законную койку в комнате парней занял чей-то недвижный полутруп. А наша четвертая - Леночка уехала привезти из дома теплые вещи – за дырявым стеклом общежитской комнаты стояла середина сентября и по ночам от сквозняка у спящих шевелились волосы. Сашка, не дождавшись своего места, решил пересидеть у нас в гостях, да так и уснул на пустой койке. А наутро, едва продрав глаза, весело заявил: «Ну вот, теперь я могу сказать, что со всеми вами переспал».
За что мы его чуть не оставили без завтрака.
- Смотри, он нас уже ревнует! - обрадовалась Ирка. – Интересно, меня или тебя?
- Койку он к нам ревнует, - пробормотала я, отдирая свою порию завтрака от сковорды. - Сказались вчерашние лишения.
- Эту восхитительную ночь ты называешь лишениями? – парировал Сашка. – Мне жаль что она позади… - он зевнул.
- Саша, ты позавтракал? Поди, пожалуста, на фиг, - велела Ирка. – Я сейчас буду зашивать дырку на самом восхитительном месте своих штанов. Это зрелище не для твоих развратных глаз.
- Понял, - Сашка посерьезнел и выскользнул за дверь. У него была приятная манера из любого настроения мгновенно переходить в согласное с собеседником.
- Ир, а дырка, - промурлыкала Ольга, запирая за ним крючок, - появилась в твоих штанах после сегодняшней ночи? Она большая?
Иришка, уже начавшая зашивать штаны, всплеснула руками:
- Нет, вы посмотрите на нее, на эту жо…
И уколола себе палец.
- Сначала покажи дырку, - настаивала Ольга. – Всем же интересно.
- Не буду, а то ты перевозбудишься и начнешь приставать ко всем моим кальсонам. В чем я ходить буду?
- В футболке, она ж длинная.
Ирка расположила штаны на голых коленках и начала общивать прореху по краю.
В дверь постучали.
- Кто там?
- Девчонки, откройте! – раздался приглушенный голос. Мы узнали голос Олега.
- Нельзя! - крикнула Иринка. – Подожди.
Олег нас раздражал. Его внешность нельзя было назвать даже внешностью первого парня на деревне. Недалекий невыразительный юноша. На это никто не обратил бы внимания, если б не одно обстоятельство – Олег был бабником, и, как только мы заселились в «общагу», начал с тупым упорством ухаживать за Ольгой. Выглядело это любопытно – он разыскивал ее, пристраивался рядом и шептал ей на ушко, какой он гигант и сколько у него было женщин. Ольга ловила наши взгляды своим - непроницаемо-спокойным и мягким, вполголоса задавая Олегу серьезные вопросы по теме. По ее излишне заинтересованному тону парень подозревал, что все неспроста, но игнорировать не мог – так уж они, эти ребята, устроены. И серьезно отвечал. Отворачиваясь от этой парочки, мы хлюпали неродившимся смехом. Оля, по своему обыкновению, не опускала щита невозмутимости и только изредка капала на Олеговы ничего не понимающие мозги ядом своего, так любимого нами сарказма.
С Сашкой было все наоборот. Любимец группы, красавец, интеллектуал, исполненый какого-то пламенного, шизофренического обаяния. И даже не сноб. Казалось, я вижу как у него в крови шипит адреналин, и как весною он светится по ночам. Он говорил мне тонкие комплименты, но стоило нам хоть чуть-чуть сблизиться за время очередной беседы в курилке, тут же делал вид, что ничего «из ряда вон» меж нами не произошло и прохладно прощался. А при следующей встрече все повторялось – юмор, дружелюбие, нежность в голосе и вдохновение во взгляде. Я не обижалась, ведь флирт – это самая лучшая часть любви, пусть даже примитивный Олег так не считает. Но странно мне было.
Через пять минут упомянутый Олег стучал снова.
- Подожди, я сказала! – медленно выходила из себя Иришка. Если у Ольги лучше всего получался сарказм, то у Ирки – базарный тон.
Олег помедлил в коридоре ровно минуту, затем повторил стук.
- Да что ж такое!
Ирка, зашипев, затопала босыми пятками к двери и распахнула ее настежь.
- Ты вишь, я без штанов! – заорала она.
- Н-нет… - промямлил ошеломленный казанова.
- Ну так посмотри и закрой дверь!!!
Вечером, не успели мы как следует обсудить веселое, ввалился галантный Сашка с бутылкой вина. Мы зажгли канделябр (лампой нашу комнату обошли), купленный мной накануне в сельпо – кажется, его сделали из металлических отходов от производства тракторов – и разлили напиток по железным эмалированным бокалам с ягодками, листиками и собачкой на стенках. Затем сдвинули их.
- Non est bibere? * – демонически улыбнулся Сашка, поднимая свой жестяной бокал. Его любимым писателем был Стивен Кинг. – Дабы Олег оставил в покое утомленную им Ольгу.
- Угу, - с энтузиазмом согласилась я по-латыни.
И тут в дверь снова постучали.
- Олег, небось, - злобно пробормотала я.
Но в освещенном проеме оказался незнакомый лохматый силуэт, переминающийся с ноги на ногу.
- Привет, - сказал он придавленнным искусственным баритоном (своего, видать, еще не нажил), - Шурик, а ты тут… там тебя, короче, Старшина ищет… они к Олегу квасить идут.
- О! - Сашка с готовностью вскочил. – Извините девчонки… - тон его стал необыкновенно сердечным, - вы тут допивайте без меня… надеюсь, всем хватит. Я с ними посижу и приду, если вы еще спать не будете.
И, проскользнув мимо гонца, ринулся в коридор. Проводив его взглядом, испортивший нам вечер господин достал сигарету и медленно двинулся в сторону сортира.
Оля окинула нас выразительным взглядом. «Это - мужчины» - напоминали ее спокойные светлые глаза.
Мы с Ириной переглянулись.
- Раз он предпочел нам мужиков, - пытаясь скрыть обиду от Ольги, рассудила Ириша, - выпьем без него. Это он у нас сегодня выступал на тему любви к Пьеро?
- Угу, - сказала я по-итальянски. – Это стих есть такой. Хороший, только я его не помню, как, впрочем, и вашу дурацкую латынь.
Мы на всякий случай выпили за то, о чем не знаем, затем взяли гитару и отправиись в коридор петь. Скоро к подоконнику, на котором мы устроились в обнимку, начали стягиваться скучающие однокурсники. Материализовался из какого-то темного угла и давешний тип – очевидно, так и не собравшись к Олегу.
В другом конце коридора прошумели Сашка с компанией, поднимаясь гулять на крышу.
Старшина шел последним; остановившись, он взглянул в нашу сторону и махнул рукой.
- Кирюх, ты идешь с нами? – крикнул он.
Лохматый Кирюха поднялся и медленно двинулся к ребятам.
- Смотри, - тоном отвечающей урок отличницы заметила Ольга, – мне кажется, что Сашкин Пьеро – это Олег.
- Бедный твой Олег, - вздохнула жалостливая Ирка. – С такой скотиной.
- Видать, неземная страсть затмила ему и без того не слишком проницательный взор, - предположила я.
- Предупредим? Пусть Ирка покажет ему свою ды… то есть, свои штаны.
- Вот почему он произнес такой тост! – осенило меня. - Не нужны ему иркины подштаники…
- Ты слышь, это… - крикнул Кирилл Старшине. – Вощем, не могу я… че-то не то сожрал... Я уж поближе к сортиру посижу.
Небрежно расположившись на полу, Кира начал разворачивать пачку «стиморола». Подняв голову, он поймал мой взгляд и улыбнулся, не отводя глаз – угольно-черных в свете издыхающей коридорной лампы. У него было тонкое лицо, кудри до плеч, изящный нос с горбинкой и манеры смущенного питекантропа. Услышав наш диалог, он тихо рассмеялся и неспешно, по-мужицки, поднялся с пола.
- Ну, раз вы того… не поете… - робко протянул он руку к моей гитаре. – А хотите стиморольчику? А то я все жру в одну морду…
Я терпеть не могу жевательные резинки.
- Не его ли ты съел с утра, что тебя в сортир тянет? – спросила я подозрительно.
Кира улыбнулся.
- Да это я им сказал, чтоб отстали. Я уже… того… был в сортире.
Девушки фыркнули, потом затихли и начали ненавязчиво наблюдать.
- Угу, - ответила я по-русски, поменяв гитару на блестящую белую «подушечку». Я была уверена, что на других языках он не поймет, да мне, собственно, это было уже неважно.
Эпилог.
Саша женился на Леночке (оказывается, нужно было предупреждать отнюдь не Олега).
На их свадьбу Кирилл пришел с очередной девушкой, я – одна. Когда все ушли в другую комнату смотреть модный фильм, мы с Кирой остались танцевать при свете оплывших свечей в бронзовом канделябре.
Я сентиментально восстанавливала в памяти то знакомое, очень удобное ощущение – мы в паре. Все как в то же первый раз на общажной дискотеке под старшинский магнитофон.
- А помнишь, как мы были на практике? – спросил он вдруг. – Круто было…
- Да, - ответила я, больше не выпендриваясь. – Было замечательно.
- Да… видишь вот, как все сложилось.
- Как? – переспросила я.
- Да не, никак… - замялся он, - судьба сложилась… вот.
Я подумала, что очень благодарна этой самой судьбе за то, что она в свое время не позволила опошлить нашу дружбу романом.
- Зря ты постригся.
- Чего?
- Да не… ничего, так просто… ничего из ряда вон.
«Кругом так много… а он… » … а она?
Я давно помню это наизусть. Как и латынь.
Сonstvetuda est altera natura… Может быть, в этой привычке все и дело?
_____________________________
* Не выпить ли? (лат.)
** Привычка – вторая натура (лат.)
