No future for me...

АВГУСТ

Среда

Задыхаясь, я бежала по бесконечному лабиринту лестниц, дверей, арок, проходных дворов, чердаков, подвалов, покатых крыш, темных подъездов, туннелей, улиц и переулков.  Я не видела своих преследователей, но я знала, что они рядом и готовы схватить меня при малейшей остановке. Я уже спускалась в подземный переход, когда раздался телефонный звонок. Пока я добиралась до выключателя и, в конце концов, до телефона, успел сработать автоответчик: "звуковой сигнал" и противный женский голос сообщил, что "в порядке исключения вы могли бы заплатить за квартиру без предупреждения и лишних скандалов". Звонит будильник - одиннадцать часов. Поднимаю жалюзи, на улице пасмурно, идет дождь. Иду в ванную (зубная щетка Сонни на месте, значит, он вернется - это радует), принимаю душ. Надеваю широкие штаны Сонни, свою футболку и кеды. Плетусь на кухню; наливаю воду в кофеварку, сам кофе не обнаружен, неплохо бы покурить. Иду на улицу за сигаретами "Guitanes" и кофе,  по дороге покупаю последний номер журнала "****", на 15 странице красуется моя статья. А это уже что- то значит. Дела начинают потихоньку налаживаться. Включаю телевизор, чтобы посмотреть новости. Звонит телефон, иду в комнату Сонни, снимаю трубку. Звонит какая-то девица и срывающимся голосом говорит, что если Сонни не хочет с ней разговаривать, я могу не жалеть ее и сказать правду, а не придумывать, что его нет. Я объясняю, что его на самом деле нет, говорю, что не собиралась ее жалеть и что мне вообще плевать. Она продолжает настаивать на своем. Я искренне интересуюсь, какой у нее IQ, она бросает трубку. Звоню Лене, у нее как обычно занято. Собираюсь съездить к Феликсу, беру рюкзак и куртку. Выхожу на площадку. Дверь захлопывается сама  - сквозняк.
Наверно надо рассказать вам что-нибудь о себе. Мне двадцать лет.  Я выросла в семье банкира в самом дорогом и процветающем районе города и моя самая большая проблема, как оказалось,  это то, что я привыкла ни в чем себе не отказывать. Безоблачное детство закончилось, когда мой папаша-расист выгнал меня из дома, узнав, что я встречаюсь с черным парнем, который к тому же был намного старше меня. Не смотря на это, он исправно перечислял деньги на мой счет в своем собственном банке. Когда я приходила снимать деньги, не смотря на редкую фамилию, служащие делали вид что это совпадение, что фамилия их хозяина совпадает с моей. У меня были деньги, но у меня не было будущего. На протяжении четырех лет я отчаянно пыталась найти саму себя.
Я искала себя, на рейвах, оглушаясь киловаттами звука. На концертах, делая стейдж-дайвинг. Катаясь на доске. Раскуривая травку. Проходя кинопробы. Ночуя на улице. Живя в гетто. Все это время я искала себя. Я искала себя, слушая трип-хоп, читая интеллектуальную прозу, параллельно задаваясь вопросом о самоубийстве. Четыре года зря прожитой жизни. Жизненный опыт? Ха, кому нужен такой опыт. Все, что я получила это -  хреновое здоровье (плата за иллюзию оригинальности и непохожести). Потом появились они. Сонни и Феликс. Мы стали жить вместе. У меня снова появилась семья. Семья, от которой сейчас уже почти ничего не осталось. Это  жизнь, а в  жизни все не так просто, как в карточной игре.
Сонни и Феликс. Феликс один из лучших «райтеров» в нашем городе. Граффити – это его основной заработок.  Еще он менеджер одной фанк-группы, правда, дальше местных андеграунд-клубов дело пока не зашло, но все еще впереди.
Феликс и Сонни. Сонни –  раньше был «про-райдером» команды *****. Пока не пристрастился к креку. Не надо было ему столько курить. Сначала, мы принимали его отговорки, вроде тех, что он курит только для того, чтобы не чувствовать боль. Действительно, убивался он страшно. Но, с другой стороны, зачем тогда вообще кататься, если боли боишься. В общем, когда мы спохватились, было уже поздно. Он стал проигрывать на соревнованиях, его выгнали из команды, и, как следствие, его  перестали спонсировать такие крутые скейтбордические фирмы как **** и *****. В общем, все плохо. В довершение всему, от нас ушел Феликс. К барабанщице из продюсируемой им же группы. У неё теперь и живет. Без него все стало еще хуже. Он был самым добрым из нас троих.  Когда он ушел, мы с Сонни вообще не могли друг друга видеть и дома только ночевали. Но потом как-то наладилось, делать все равно нечего, снимать квартиру по одному в два раза дороже. Вот и приходилось терпеть. Папа перестал перечислять мне деньги. Сонни никак не мог найти работу и, как мне кажется, стал приторговывать креком. Если бы можно было, то мы бы уже тогда разошлись. Вон у Феликса появилась возможность, и он ушел. А я думала, что он нас любит.
 Позже появилась Ребекка, подруга Сонни. Насквозь фальшивая.  Так называемая «бельевая» модель. В общем, она уже строила планы в отношении их с Сонни совместной жизни, как вдруг, неожиданно для нас всех и ее самой, я думаю тоже, у нее  обнаружили рак. Ее могла спасти только дорогостоящая операция, на которую ни у нее, ни у Сонни не было денег. Зато деньги были у меня, точнее у моего отца. Но.… Здесь идет много разных «но», которые я могу продолжать до бесконечности, ну, например одно из них: «но, она мне никогда не нравилась»! Бедная Ребекка больше не могла рекламировать нижнее белье, и с модельным бизнесом ей пришлось распрощаться. Это жизнь, а в жизни все не так просто как в карточной игре. Она стала дурнеть на глазах. От химиотерапии у нее стали выпадать волосы, кожа стала морщинистой, а на ладонях шелушилась, глаза были красные и опухшие.  И главное, этот запах.  Запах процедурного кабинета,  лекарств и уж не знаю чего там еще. Она стала приходить к нам все реже и реже, а потом и вовсе пропала. Но Сонни ее не бросил. А я думала, что знаю его.      
По дороге к Феликсу, думаю, о том, как давно мы с ним не виделись. Как хорошо будет посидеть у него на кухне, выпить свежесваренного  кофе, покурить, поболтать, просто так о всякой ерунде или наоборот помолчать. Ведь когда знаешь человека достаточно хорошо, не нужно сидеть и судорожно придумывать тему для разговора, можно просто сидеть молча и при этом не чувствовать никаких неудобств. Главное - не надо будет притворяться. Можно просто немного побыть самой собой.
 Феликс  открыл не сразу. Я его разбудила.
- О! Заходи! Не обращай внимания на беспорядок.  - Барабанщицы дома не оказалось, впрочем, как и кофе, пришлось ограничиться растворимым. В квартире четыре комнаты, - одна из них с мансардой, это очень здорово, видно почти весь город. Мы открыли окно и уселись на подоконник, свесив ноги на улицу. - Говоришь, решила начать жить заново. Да, это нормально. И с чего начнешь? Я бы, наверное, начал с телефонной книжки, знаешь там всегда полно всяких лишних телефонов и когда их вычеркиваешь, ты как бы отбрасываешь ненужные связи, становится намного легче. Ты больше не чувствуешь себя виноватым перед людьми, которым не звонишь, получается, что некому звонить. Вот так.
-  Похоже, наш телефон ты уже вычеркнул.
- Нет, - Смеется. - Просто вас никогда не бывает дома, только этот идиотский автоответчик и слышу.
- А почему ты никогда не оставляешь сообщения?
- Потому что вы их все равно не слушаете, кстати, как там Сонни?
- Не знаю. Я его уже неделю не видела.
- Я видел его в пятницу или в субботу, в *****, там ребята играли, но не смог с ним поговорить, потому что был очень занят. И знаешь, по-моему, этот парень очень не в порядке. У тебя вообще, какие планы, может, сегодня вместе день проведем?
- Ладно. Что будем делать?
- Мне нужно найти одного парня, он открывает клуб и хочет оформить его граффити, поедешь со мной?  Потом куда ты захочешь, о. к.?
- А где ты будешь его искать?
- Он живет в районе ****. - Блин, это самый гнилой район во всем городе. - Ну, ты можешь здесь подождать. - Увидев выражение моего лица.
- А ты на машине? - Кивает - Ладно, поехали.
По дороге заезжаем в супермаркет, где Феликс покупает шесть бутылок мексиканского пива и пакет клубничных леденцов. Машину оставляем за пару кварталов от дома этого парня. По дороге мы не разговариваем, по причине того, что рот у меня занят клубничными леденцами. Пятнадцатый этаж, лифт не работает. На седьмом этаже мы открываем по бутылке пива. На двенадцатом Феликс решает «забомбить» стену черным, зеленым и желтым баллоном. На это уходит довольно много времени. На пятнадцатом не работает звонок, а на стук никто не выходит. Мы открываем еще по бутылке пива. Наконец дверь нам открывает какая-то заспанная девушка и говорит, что тот, кого мы ищем, живет на пятом. Мы спускаемся вниз. На двенадцатом притормаживаем полюбоваться на феликсовский «бомбинг», на котором уже красуются чужие «тэги». На седьмом мы немножко спорим насчет оставшихся двух бутылок пива и решаем оставить их этому парню. На пятом нам благополучно открывают дверь после десятого звонка, и парень говорит, что не любит мексиканское пиво, и мы открываем последние две бутылки. 
Квартира  состоит  лишь из крохотной кухни и одной комнаты необъятных размеров в форме разрезанного пополам шестиугольника, в каждой грани которого узкое высокое окно, занавешенное прозрачными шелковыми шторами. На полу музыкальный центр, низенькая кровать, телефон, поднос с остатками завтрака, полная окурков пепельница, пара коробок с одеждой и книги. Куча книг составленных в аккуратные стопки в одном из углов комнаты. Феликс садится на пол,  я на кровать. Меня немного развезло после выпитого пива, поэтому поднялось настроение. Пока они обсуждают свои дела, включаю центр и слушаю “New Wave” Pleymo в гигантских наушниках.  Ужасно хочется спать…
Проснулась от грохота на кухне. Пока я пыталась подняться, в дверном проеме, появилась какая-то  то ли девушка, то ли женщина.
Она начала, что-то орать на испанском. Выглядела она, прямо скажу, угрожающе. –   Я закрыла глаза, в надежде на то, что это сон. -  Она продолжала. Я тихо встала и пошла к двери. Ее крики уже были с примесью всхлипов и, в конце концов, она разрыдалась. Я захлопнула дверь. Мне стало её жалко.
Спустилась вниз. Зашла в телефонную будку. Феликс – как обычно «вне зоны действия сети». Ну, и что теперь?  Самым разумным было бы поймать такси, но т. к. еще не поздно,  можно пройтись пешком, хотя это не безопасно.  Район ****  кишит проститутками, бомжами, гангстерами  и наркоманами. Помимо всего прочего здесь нередко случаются разборки между уличными группировками.  Сразу за **** идут два черных квартала.  Здесь без проблем можно достать все известные наркотики и оружие.
Вставляю в плеер последний альбом KoЯn, закуриваю сигарету, иду по направлению к улице ****. Раньше я там часто бывала, там живет мой знакомый Джонни.  Он доставал спидбол и мы ширялись вместе. Думаю заглянуть к нему, если он еще жив конечно. Внизу около подъезда четверка рэперов и одна чернокожая девушка курят марихуану. Рука одного из  парней находится у нее под юбкой. С безразличным видом прохожу мимо, хотя запах травы очень приятен. В подъезде стоит стойкий запах мочи и спермы. Я никогда еще не приходила сюда одна. Если бы не слабый свет из разбитого окна было бы абсолютно темно.  На ощупь нахожу перила и тут же вляпываюсь рукой во что-то мокрое и липкое.  Джонни всегда носил с собой фонарик, и мы шли, взявшись за руки, он впереди, я за ним, закрывая нос   рукой. Ищу платок, чтобы вытереть руку, в это время сверху послышался звук хлопнувшей двери, ругань и быстрые шаги вниз по лестнице. Я прислоняюсь к стене и стою, затаив дыхание. Мимо пробегают  два  здоровенных парня, похожи на баскетболистов. Вдруг они останавливаются в паре метров от меня. Один  достает зажигалку и начинает освещать по очереди углы площадки. Слышится стон и тут я, наконец, замечаю, что у противоположной стенки в луже крови лежит человек. Двое подходят к нему и пытаются его поднять. Они что-то говорят ему. Но он, похоже, их не слышит, с широко раскрытыми глазами он смотрит в мою сторону. Двое следят за его взглядом, наконец, замечают меня. С минуту они молча оглядывают меня без всякого выражения на лицах. Выброс адреналина, который я получила в эту минуту, не сравнится  ни с каким агрессивным катанием. Наконец они медленно отворачиваются, поднимают своего друга и уносят его на улицу. Я достаю сигарету и пытаюсь прикурить, ничего не выходит, потому что дрожат руки. Да уж, денек выдался что надо. Выбрасываю сигарету и поднимаюсь вверх по лестнице.  Дверь Джонни опечатана, как будто в ней произошло убийство. Стучусь к соседям. Открывает какой-то парень в одних трусах. Спрашиваю, что случилось с Джонни. Он говорит, что Джонни исчез еще полгода назад, а в его квартире кто-то умер от передозировки, поэтому дверь опечатана.  Спускаюсь вниз.
Во дворе все та же компания раскуривает травку. 

***

Домой я добралась часам к шести. Запах гашиша почувствовала еще в лифте. Дверь в квартиру открыта. Все в сборе. Сонни, Пола, Фред, Три Ди, Саймон и даже Джонни. Прямо день встреч какой-то. Все они курят через пластиковую бутылку. На стеклянном столике, вокруг которого они сидят, стоит пиво, несколько бутылок виски,  бутылка джина, фольга, шарик гашиша на ней и деньги, много денег завернутых в прозрачный черный пакет для мусора. Убедившись, что это всего лишь я, а не вся полиция города, молча продолжают курить. Джонни слабо улыбается. Уже ничего не соображает. Саймон и Три Ди – здоровый негр c татуировкой ALL GOTTA DIE на шее – торговцы креком. Я видела их как-то у Полы дома. С ними была связана какая-то неприятная история. Вроде изнасиловали какую-то несовершеннолетнюю. Фрэд – парень с короткими белыми дрэдами, протягивает мне бутылку, я пытаюсь затянуться, но там уже ничего не осталось. Сажусь с ними. Играет Cypress Hill, что-то из старого. Справа от меня сидит Сонни. Слева Фрэд. Те двое и Джонни по другую сторону стола. Пола одна в кресле. Все обсуждают какого-то парня по имени Винсенте, опять, значит, застрелили какого-то латиноса.  Джонни молчит. С того момента как я вошла, он не сказал ни слова. Фрэд  все время передает  бутылку мне. Краем глаза вижу, как Пола встает и уходит с Три Ди в мою комнату. Звонок в дверь. Пришел Каспер, 11-летний черный мальчик: в кармане пушка и куча золотых цепей на шее. Мы давно знакомы. Он хороший, но хочет казаться плохим. Следом за Полой и Три Ди идет Саймон. Каспер взахлеб рассказывает о разборке с Винсенте. Уже весь район в курсе. Фрэд идет блевать в туалет. Мы с Каспером собираем пустые бутылки и относим их в кухню. Заходит Сонни.
- Даже спрашивать не буду. – Говорю я.
- Винсенте сегодня расстреляли прямо в его машине, когда он ехал к нам за товаром с этими деньгами. Это случилось у входа в магазин ****, куда мы как раз зашли за пивом. Мы просто остановились, чтобы купить выпивку. Я как раз в очереди стоял. А тут на улице пальба началась. Крики. Вышли на улицу, а там машина Винсенте, как решето. Он мертв. И пакет с деньгами на месте. Мы его забрали, сели в свою машину и уехали.               
- Ну-ну, прямо сцена из фильма.
- Ага,  из «Пятницы».

 Тут из комнаты доносятся крики: «Сука! Сука!…». Сонни с Каспером бегут туда. Я за ними. Из туалета выходит Фрэд и преграждает мне дорогу. Хватает меня за руку.
- Не так быстро. Разве ты не хочешь развлечься?
- В другой раз,– пытаюсь высвободить руку.
- Сейчас. – Одной рукой берет меня за шею. Другой пытается расстегнуть штаны. Слышу крики Полы. Тащит меня на кухню, к столу. На пол падают пустые бутылки и банки. Как бы его прямо на меня не стошнило. Слышны выстрелы. Вечно кто-нибудь в кого-нибудь палит. Появляется перепуганное лицо Каспера. Глухой удар. Тело Фрэда обмякло и сползло вниз.  У  Каспера в руках бутылка из-под джина.
Бегу в комнату. На полу лежит Пола, всхлипывает. В углу, скрючившись и держась за живот, сидит Сонни. Вся рубашка в крови. Вбегает Каспер. Его хватает Саймон, зажимает ему рот рукой. И у него и у Три Ди в руках пушки. Три Ди направляется ко мне. Лицо его не предвещает ничего хорошего.
- Твоя подруга дрянь.
Пола садится на полу. Размазывает рукавом кровь по лицу. Три Ди поднимает Сонни и отводит его в холл.  Я помогаю Поле подняться. Саймон отпускает Каспера. Все идем следом за Три Ди. Джонни увидев нас начинает смеяться.  Три Ди зовет Фрэда. Идет за ним в кухню. Приводит его. У того из головы идет кровь.
-      Сука.   
- Где у вас аптечка – Три Ди усаживает Фрэда в кресло.
- В ванной – встаю с дивана. Там за зеркалом, я точно знаю, остался пистолет Феликса.
- Не ты! Пола. – Черт. – Пола плетется в ванную.
- Так на чем мы остановились. Я не хотел в тебя стрелять Сонни. Ты неплохой парень. – Три Ди отдает свой пистолет Джонни, который сидит напротив меня. – На, подержи.  –  А вот она,  – показывает в мою сторону,  –  мне никогда не нравилась. Минутку, дай-ка пока это мне – забирает у Джонни пушку, ставит на предохранитель, отдает обратно. – Мне бы не хотелось, чтобы с тобой или даже с ней – снова показывает в мою сторону,  –  что-нибудь случилось. Пока…
 Я сижу на диване. Через стол напротив меня Джонни на втором диване. Справа в кресле полулежит Сонни. Он совсем сдал, бледнее смерти и скрючился, почти доставая носом до колен. Слева на  ручке другого кресла Саймон вертит в руках пушку. Между нами, чуть позади, стоит Каспер. За креслом Сонни стоит Три Ди, придерживающий Фрэда, спиной ко входу. Позади Три Ди в проходе появляется  Пола. Никогда не забуду выражения ее лица. Раз, два,  три – Пола стреляет в Три Ди. Саймон в Полу.  Джонни и Каспер почти одновременно стреляют в Саймона. Я подбегаю к Поле. Пытаюсь нащупать пульс на шее. Сонни пытается встать с кресла. Три Ди ранен. Фрэд пытается поднять его.
- Ты ей уже не поможешь, быстрее, - кричит Каспер - надо убираться отсюда. – Берет со стола мешок.
Вытаскиваем Сонни к выходу, сажаем его в лифт и отправляем наверх. Снова выстрелы.
- Бежим.
Мы с Каспером бежим вниз.
На улице темно и снова дождь.
- Где-нибудь переждем и вернемся за Сонни.
- И за Джонни,- добавляет Каспер.
- Пошли. – Он еще не понял, что за Джонни мы уже не вернемся. В носу начинает щипать, не хочу, чтобы Каспер видел как я плачу.  Да, это моя жизнь, а в жизни все не так просто, как в карточной игре.
Ловим машину. В салоне играет песня. С таким текстом: «На улице мокрый асфальт. Дождь идет с утра. Грязная вода стекает со стекла. Машины. Шины завизжали. Яркие витрины, дорогие магазины замелькали. Услужливый швейцар открывает дверь; кожаные кресла – фешенебельный отель. Деньги не пахнут. Кто это сказал. Тот кто……. чего-то там не знал». Я слышала ее в первый раз, но запомнила почти все слова. Мы были к ней живой иллюстрацией.


Четверг

10 a. m.

У нашего дома четыре полицейские машины и две скорые. Заходим с черного хода. Поднимаемся наверх. Сонни нет. На полу лужа крови.
- Может у Ребекки.
- Поехали туда.

Дом Ребекки. 11 a. m.

Дверь не заперта. Похоже, в этом городе их вообще не закрывают. В комнате полумрак, пахнет лекарствами. Отправляю Каспера на кухню. Ребекка лежит на кушетке. Она бледна. Волос почти не осталось. Кожа потрескалась.
- Ребекка – тихо зову я.
- Что-то случилось с Сонни? – не поворачивая головы, спрашивает она.
- Нет с ним все в порядке.
Я выхожу в коридор. Там сидит Каспер. Показывает мне на фотографию на стене.
- Она была перевернута наоборот, изображением к стене. Красивая да? 
- Да – отвечаю.
 На фотографии Ребекка за полтора года до того, как у нее обнаружили рак. 
- Каспер…….
- Я знаю, что ты сейчас скажешь. Я согласен.
Идем в комнату.
- Ребекка, мы принесли тебе деньги. Это от Сонни. – Говорит Каспер.
- Сейчас за тобой приедут. Отвезут в больницу. Все будет хорошо. Ты слышишь, все будет хорошо. – Здесь голос у меня срывается.
- А где Сонни?
- Он скоро к тебе приедет. – Иду в коридор звонить в больницу.
Через двадцать минут приходит машина. Ребекка просит меня достать из комода парик, пудру и немного блеска. 
- Я похожа на старуху да?
- Скоро ты будешь выглядеть как раньше. –  Ее перекладывают на носилки. 

Мы с Каспером сидим на крыльце ее дома и смотрим на отъезжающую машину скорой помощи.
- Знаешь, что мне приснилось этой ночью? – Спрашивает Каспер и достает сигареты.
- Что?
- Мне снился Три Ди. Он достал из вельветовой сумки обрез и молча направил его на меня.
- Сны не могут нам навредить.
- А Три Ди может.
- Все будет хорошо Каспер. – Обнимаю его. – Мы что-нибудь придумаем.   

 15 р. m. Отдел по расследованию убийств.

За столом жирный боров, давящийся гамбургером. Мы сидим ждем, пока он доест и обратит на нас внимание. Заходит чернокожая тетка-полицейский. Тетка-полицейский уводит Каспера со словами: «Боюсь, что на этот раз дела твои плохи, Каспер». 
Меня отпускают после двухчасового разговора и двухсот оставленных «на гамбургеры» долларов. Мне надо прийти завтра на опознание тел и всякое такое. К Касперу меня не пустили. Но сказали, что отпустят его, если я внесу залог. Прошу передать ему, что вечером я за ним приду.


18 р. m.

Шатаюсь по улицам. Покупаю бутылку джина. Половину отливаю какому-то бродяге, в оставшийся доливаю тоник и засовываю бутылку в пакет. Спускаюсь в метро. Еду к Лене. Теперь все зависит только от меня. Мне необходимо найти Сонни, и вытащить Каспера и при этом не влипнуть в какую-нибудь историю. У Лены дома беру у нее денег в долг, чтобы внести за Каспера залог. Она говорит мне, что звонил Феликс и что Сонни у него и что все в порядке.
Еду к Феликсу. Наконец все это закончится. Узнаю как Сонни, расскажу ему про Ребекку,  потом за Каспером, а потом мы вместе: Сонни, Феликс, Каспер и я будем думать, что делать, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. В с е  б у д е т  х о р о ш о! Вот и дом Феликса.            

Я увидела их сразу. Фрэда с перебинтованной головой. Три Ди с татуировкой ALL GOTTA DIE на шее. И с ними Феликса. Они все курят и смеются. Увидев меня, смех медленно прекратился. Я ретируюсь за угол, из-за которого только что вышла. Разворачиваюсь и бегу в сторону перехода метро. Налетаю на коробки местных бомжей. Видела ли я на самом деле, как Три Ди достал обрез из вельветовой сумки или мне это только показалось, не знаю.
Задыхаясь, я бежала по бесконечному лабиринту лестниц, дверей, арок, проходных дворов, чердаков, подвалов, покатых крыш, темных подъездов, туннелей, улиц и переулков.  Я не видела своих преследователей, но я знала кто они, и то, что они рядом и готовы схватить меня при малейшей остановке…
***

Ребекка умерла в госпитале Св. Антония в субботу в одиннадцать часов утра. 


Рецензии
Забавно. Довольно интересно...

Кирс Хельфам   19.10.2012 23:36     Заявить о нарушении