В тот день в нашей квартире все окна замёрзли, мы были вдвоём с бабушкой, к нам побрякали в дверь и внесли в сопровождении старушек пустой гроб и обёрнутого простынёй мёртвого епископа или пастора со строгим римским профилем. Впрочем носильщики тут же ушли. Старушки о чём-то долго шептались и крестились, затем принялись укладывать мёртвого в гроб. Глаза умершего были закрыты. Он уснул для того, чтобы проснуться на том свете.
Бабушка моя сказала: вы чего мёртвого боитесь? Он ведь мёртвый- и помогла сложить руки на животе. Старушки шепча почему-то переложили руки падре ему за шею, будто он кому-то сдавался и накрыли гроб крышкой. Крышка оказалась пластиковой на защёлках. Её защёлкнули. Перекрестившись старушки испуганно устремились к выходу. Моя бабушка преспокойно закрыла за ними дверь на ключ и со словами: вот и хорошо - поплелась в большую комнату, где у её кровати стоял гроб с епископом.
Я долго смотрел на закрытый гроб. Затем подошёл к замёрзшему окну и встал к гробу спиной. Вдруг раздался треск. Я не сразу понял, что это и подумал, что с окна посыпался лёд. Я поспешил в коридор и проходя мимо гроба вдруг почуял или мне показалось что крышка задвигалась. Тут же раздался внутрянной и громкий приглушённый крик скорее мычание мёртвого изнутри гроба. Я подбежал к двери и рванул, она была закрыта, бабушка смотрела на меня округлившимися глазами. Я задрожал, строго попросил ключ: дай мне ключ. она протянула руку с ключом, держа ключ в кулаке. Я накинулся на её дряблую руку. Я не мог разжать её онемевшие пальцы, а краем глаза с коридора, уже увидел как в большой комнате откинулась крышка гроба. Разверзся гроб. Вскинулись в белых панталонах худые ноги мертвеца. Почти тут же мертвец с бледным лицом выскочил к нам. Я успел лишь перекреститься. Дух у меня перехватило. Во мне был страх и сидел испуг.