Когда-то мы вместе играли в песочнице. Когда-то мы вместе мечтали лечить животных. Когда-то давно закончилось. Для меня. Но не для него. Димка поздравляет меня с каждым Днем Рождения, не приглашать его неудобно, и этим он все портит. Он не врубается в хип-хоп, носит какие-то линялые джинсы, которые даже ему (с его-то объемами) велики... И всегда приходит с дурацкими цветами (задолго до этого события приходится покупать «Супрастин») и еще более дурацкими презентами. Как-то раз он подарил мне шаль. Большую, теплую и дико цветастую. Она никак не хотела сочетаться с широкими штанами. Правда, потом выяснилось, что она отлично снимает боль в животе. Она теперь живет на диване. А на полочке в ванной живет заколка. Дорогая, красивая, но как ее прицепить на короткую стрижку... А на прошлый мой дэрэ он вообще выпендрился – пришел с кассетой Моцарта. Тут уж впору за моральным «Супрастином» идти. Потому как Моцартом меня бабушка мучила все сознательное детство. И никто не понимает, с какого перепугу я с ним общаюсь. Я и сама не понимаю. Я – физмат и хочу поступать на менеджмент. Он – гум, собирается в пед на истфак, и то из-за родителей... Они у него какие-то там кандидаты каких-то там наук. Я села с ним на биологии, только потому, что он учит все и всегда. А потом оказалось, что он неплохо разбирается в географии. Короче, я сижу с ним почти везде. И регулярно его достаю. Между прочим, преподы виноваты. Если б мне не было так скучно, я бы может и оставила бедного Димку в покое...
Меня тоже всегда приглашают к нему на День рождения... Когда не удается отказаться, я прихожу туда с одним и тем же подарком – фенечкой собственного изготовления. Ему нравится, последнюю феньку он не снимает...
Самый прикол – мало того, что живем в одном подъезде, у нас еще и дачи рядом. И как-то тихо-тихо он влился в нашу дачную компашку. В школе его отовсюду гонят, а тут он даже исхитрился народу понравиться. Короче, мне даже доставать его не дают. Вообще, я не знаю, чего ему у нас надо. На велике он последний, плавать не умеет, анекдоты у него длинные – пока до конца дослушаешь, начало забудешь. Меня он бесит еще и потому, что к Саньку не подпускает. Как-то раз мы с ним собирались вечером у костра посидеть, так этот тут как тут, и фиг его куда пошлешь. Так и слушали его анекдоты...
Хорошо хоть, что он молчит, если анекдоты не рассказывает. Сегодня опять – мы купаемся, в салки играем, а он на берегу сидит, чего-то палочкой на песке вычерчивает. Пошли обратно – опять молчит. Дошли до моей калитки, он встал и уставился на липу. Она старая-старая, высокая-высокая, и я ее очень люблю.
- Димка, ну чего уставился, не видел что ли никогда? Пошли!
- Сейчас... Санек, а тебе слабо с самого верха прыгнуть?
- Ты чего, сбрендил? Конечно, слабо. Там высота-то вон, с крышу будет.
- И мне слабо.
Поговорили! Вообще, чего там, высота-то небольшая. Санек, хип-хопер фигов, еще экстримщиком себя считает. А вот мне, интересно слабо? Нет, не слабо... У физматов нервы крепкие...
- Слышьте, люди, мне не слабо...
- Тебе жить надоело?
- Да ну тебя! Перелом за месяц проходит. Если что, до школы заживет.
- Ты точно этого хочешь?
- Точно. Так... Димка это придумал, он и отвечать будет. Короче... Если я проигрываю, я неделю мою полы у Димки в доме. Если нет – потом придумаю... Не протестуйте, ничего нереального не будет, у меня просто башка не варит. Если я ломаю ногу, Димка тащит меня до Москвы, если руку, то он тащит только мой рюкзак... Все?
- А если позвоночник?
Как-то пугающе прозвучал Димкин голос...
- Ты чего, я же не идиотка, чтобы позвоночник ломать...
Гибкие нагретые солнцем ветки послушно прогибаются. Чем выше, тем они тоньше. Одна сломалась... Жалко ее, она даже не успела, как следует вырасти... наверное, плохо вот так вот сломаться. Ну все, дальше уже некуда.
- Люди, я дальше не полезу. Уже и так вон крышу Аристарховскую видно...
- Ты где там? Тебя не видно. Прыгай уже!
Супер! Я рискую, а меня никто не видит. Хотя, наверное, это дело принципа... Вот сейчас надо сделать шаг. Просто шаг. Я же давно этого хотела... Закрываю глаза, прижимаю руки к груди... шаг!
Я на земле. Так быстро... Но я успела услышать, как свистит ветер в ушах.
- Димка, я придумала. Я выиграла, теперь лезешь ты. Ничего нереального!
- Ты с ума сошла! А если он что-нибудь сломает?
- Да, позвоночник например... До Москвы мы его дотащим.
Это плохо и некрасиво. Но может быть, после этого он наконец отвяжется. Он лезет! Ну точно никакой силы воли. Как-то мне страшно стало...
- Димка, я пошутила!
Он не отвечает и лезет. Как слон. Только не смешно. Хватается за ветку... она сгибается, он соскальзывает и еле-еле держится руками... А высоко ведь. И не подтянется с таким-то весом. Все что-то кричат. Все сливается в один шумящий фон. Он такой же крикливый, как та шаль. Там была бахрома. Я любила выдергивать из нее ниточки. Тоненькие волоконца темной коры рвутся на моих глазах. Он падает прямо в крапиву. Все смеются, как в глупой ремарке. Это нервы так выплескиваются. Он вылезает, весь красный, сдергивает с руки феньку и уходит. Я этого хотела... хотела уже давно... как я могла...
- Добилась? И зачем тебе это надо было?
Они все правильно говорят... именно это злит меня.
- Если вам он так нужен, бегите, утешайте его! Но если он будет с вами, меня с вами уже не будет!
Они разворачиваются и бегут за Димкой. Я лезу обратно на липу. Вот кретин, ветку сломал! Друзей у меня больше нет, это понятно. Если я раз сказала, это так и будет. Ладно, подождем до сентября. На дэрэ-то он придет, как миленький!
Сентябрь получился какой-то мрачный. Для начала мне пришлось искать новых соседей по парте. Они почему-то не терпели моих реплик, и в конце концов, я осталась одна. День Рождения отмечать не хотелось. Как только я пришла из школы, забренчал телефон. Я накрыла его подушкой. А сама забилась в угол дивана и укуталась шалью. Димка не придет. Он в деревне, лечит всяких коз-коров. Говорят, получается... В свои шестнадцать человек забил на институт и осуществил мечту. А у меня даже мечты нету! Я потянула одну цветную ниточку, вторую, и заметила, что шаль-то, оказывается, уже дырявая...
